– Можно поговорить с тобой? – спрашиваю я, изо всех сил надеясь, что голос прозвучал твердо и уверенно.
Ребята не без усмешек переглядываются.
– Конечно, детка, только давай при свидетелях. В возбужденном состоянии ты становишься неуправляемой, еще одну сломанную руку я не перенесу.
Кивнув в сторону, я отхожу подальше от ребят, чтобы нас никто не услышал. Сняв шлем, Каллум проводит ладонью по взмокшим волосам.
– Грустно смотреть на это, не так ли? – Он кивает за мою спину, имея в виду тренировку группы поддержки. – По себе знаю, как это больно, когда тебя выкидывают как ненужную вещь.
– Знаешь, с твоей злопамятностью, я приятно удивлена, что ты не воспользовался связями отца, чтобы пропихнуть Фелис в команду.
– Пытался, – без стыда признается он. – Но Кинни сказала, что она деревянная.
– Господи, во что мы превратились, Каллум? Не только мы, вся школа.
Он все еще улыбается, но во взгляде отражается понимание. В Гамильтоне все друг друга знают, мы росли вместе. Как из игр на детской площадке мы дошли до борьбы за право не быть прилюдно осмеянным и униженным? Как мы оказались в точке, где соревнуемся, кто кого быстрее сломит и уничтожит?
– Ну, так в чем дело?
– Зачем ты распускаешь идиотские сплетни о том, что произошло в душевой?
– Это была просто шутка.
– Именно поэтому Лайнел думает, что я – повернутая на сексе психичка, которая ломает руки парням, требуя минет. И именно поэтому он предложил мне поразвлечься с ним, да?
Нахальная улыбка Каллума исчезает как по щелчку пальцев.
– Он предложил что?
– Ты слышал, – вздохнув, я потираю лоб. – Пожалуйста, Каллум, давай закончим это. У тебя ведь сбылась мечта с университетом, машина теперь как у кинозвезды. Давай покончим с этим конфликтом. Предлагаю нейтралитет.
Я протягиваю руку, чтобы пожать его ладонь. На глазах у всех, чтобы окончательно замять конфликт. Одним рукопожатием Каллум сейчас может остановить все сплетни.
Облизнув пересохшие губы, он коротко кивает, а затем склоняется ближе.
– Ты предала меня и обманывала на протяжении очень долгого времени. А затем отказала, даже после того, как я готов был тебя простить. Ты правда думаешь, что сейчас я сделаю тебе одолжение?
Каллум внимательно и даже с каким-то кровожадным наслаждением изучает каждый дюйм моего лица. Его переполняет азарт, как во время игры: интересно посмотреть, что я буду делать в безвыходной ситуации и когда буду готова сделать абсолютно все, что он попросит."
"– Никогда бы не подумала, что ты можешь быть настолько жестоким.
– Ты задела мужское самолюбие, детка. Будет тебе хорошим уроком перед вступлением во взрослую жизнь.
– Больше похоже на то, что я задела обиженного мальчика.
В ответ Каллум улыбается еще шире.