И выражение его глаз начало меняться из выражения «ехидное» в «убил бы на фиг».
– Ладно, ладно, – тихо сказал Смит. – Хватит об этом.
Было видно, что Соуза и Браун друг друга недолюбливают, мягко говоря, но на Смита неприязнь капитана вроде как не распространялась. Капитан хмыкнул и поднялся по трапу на ходовой мостик, решив не продолжать диспута.
– Так, господа, прошу немного внимания, – громко объявил Смит. – Довожу до сведения график движения. Ближайшие двое суток мы будем идти к точке рандеву, поэтому все могут расслабиться и получать удовольствие от морской прогулки, если, конечно, у вашего командира нет других планов. Ожидание в точке рандеву составит около суток, но может быть, и меньше, поэтому прошу быть в готовности к двадцати четырем ноль-ноль среды, то есть – послезавтра.
– Самоподготовка – по необходимости, – лаконично закончил я речь Смита.
Большой залив, широта Американских Штатов. 22 год, 28 число 8 месяца, понедельник, 23.00
Едва все расселись пить кофе, сервированный индийцем Джо, как в кают-компанию вошел парень очень маленького роста, короткостриженый, с торчащим надо лбом ежиком и длинными бакенбардами, выпячивающий грудь и задирающий подбородок, чтобы казаться сильнее и выше. Руки его по локоть были измазаны в плохо отмытом машинном масле, от одежды шел стойкий запах солярки. Под кофе – самое оно. Он подошел к трапу на ходовой мостик, постучал ладонью о перила и крикнул по-английски:
– Долбаный дизель в порядке! Можем трогать, шкипер.
Впрочем, вместо «долбаный» на самом деле он сказал «fucking», которое у него прозвучало как «фукин», что свидетельствовало о том, что данный человек, скорее всего, и носил имя Тим, и прибыл в этот мир он с острова, почитающего Святого Патрика, знаменитого скалами Мохера, зелеными лугами, плохой погодой и оделившего мир пивом «Гиннесс».
– Понял, Тим! Спасибо! – крикнул шкипер Соуза с мостика, и практически сразу мы услышали звук включившегося зажигания.
Спаренные дизели зарычали, распространяя вибрацию по всему корпусу судна. Тим махнул рукой и так же гордо прошествовал мимо нас к трапу, ведущему на жилую палубу экипажа, оставив в воздухе лишь неистребимый запах солярки, начисто перебивший аромат хорошего кофе.
По палубе за окнами надстройки пробежался Джо, заодно выполнявший обязанности палубного матроса, повозился с канатом на корме, после чего начал собирать его в аккуратную бухту. Дизели рыкнули чуть настойчивей, было слышно, как под кормой забурлила вода, и «Нинья» тронулась с места. Мелкие волны захлюпали по скулам корпуса, судно слегка накренилось на повороте, обходя деревянный пирс.
Капитан рулил по тесному порту уверенно, обходя пришвартованные там и сям баржи, какие-то небольшие суда, стоящие под погрузкой.