В Старом Свете в таких широтах так бы не вышло – тянули бы за собой светящийся шлейф.
Мотор «зодиака» работал негромко, потому что догоняли мы судно неторопливо, четко придерживаясь многократно отработанного плана. Шум судовых дизелей должен был перекрыть этот звук с большим запасом. Мы уже сейчас слышали тяжелое пыхтение мощных машин в утробе «Звезды Рияда».
Дмитрий замерил расстояние до судна лазерным дальномером.
– Триста восемьдесят.
Бонита сняла пакеты со своей винтовки, приложилась, тихо щелкнув предохранителем, включила ночной монокуляр, прижав резиновый наглазник к лицу, чтобы не выдать себя возможным наблюдателям зеленоватым свечением из окуляра. Я повторил ее действия, и мир быстро проявился из темноты в призрачном зеленоватом исполнении. В середине зрительного поля висела неожиданно яркая точка коллиматорного прицела. Навел его на палубу судна, повел влево-вправо. И где цели?
– Наблюдаю одного, – шепотом доложила Бонита. – Курит у ограждения.
Действительно возле лееров ограждения, у края борта стоял человек, у головы которого периодически вспыхивал огонек сигареты. Этого можно считать покойником – ночное зрение не работает сейчас, стоит открыто. Интересно, это вахтенный или просто кто-то покурить вышел на палубу? Если вахтенный, то он свою судьбу заслужил.
Звук мотора за спиной резко ослабел – это Раулито надел чехол-заглушку. Все, мы в режиме максимальной скрытности. Лодка вновь ускорилась, хоть и не сильно – это наш кормчий увеличил обороты.
На корме «Звезды Рияда» что-то вроде барбета, за ним – спаренный «эрликон». Стрелок… где стрелок? Шевеление над краем барбета. Там стрелок, прямо на сидении, просто копается внизу – как будто шнурки завязывает. Вот выпрямился… Смотрит не пойми куда, но нас не видит, это точно. И хорошо, потому как мы для его «спарки» на один зуб. Трах – и от нашей лодки только воспоминания, а что от нас останется – на корм рыбам пойдет.
– Наблюдаю стрелка за кормовой пушкой, – пробормотал я. – Бонита, держишь курильщика.
Надо же, ведь может, когда хочет. «Есть! Так точно!» А в личной жизни – никакой дисциплины.
Отсюда носовая пушка не видна, но и мы для нее вне сектора обстрела и даже наблюдения. А что еще есть на палубе? А вот что: пулемет на верхней надстройке, ротный, без турели. Небрежно опирается на рейлинг, и с ним еще один часовой.
– Пулемет наверху, – опять прошептал я.
– Наблюдаю, – подтвердила Бонита.
– Изменение целей: твой – пулемет, я беру пушкаря и курильщика, – вновь забормотал я. – Для тебя пушкарь – дополнительная цель.
– Есть пулемет, пушкарь – дополнительно.
Тихо, тихо идет «зодиак», только волны в пластиковое днище пошлепывают – звонко так, но все равно кажется, что даже собственное сердце громче стучит.