В зеркальном отражении видишь нечто таинственное и знакомое одновременно — новая реальность, где каждый шаг может быть последним. Здесь тревога в каждом вздохе воздуха и страх застелен по всему полу, будто наступил новый вирус эмоций. Мать и дочь движутся навстречу опасности, но вместе, готовые к любой битве за выживание....
С подарками! Вот…
Борис расстегнул лямки и скинул с себя рюкзак. Конь просунул голову между двумя горизонтальными жердями и потянулся к нему, громко принюхиваясь. Борис достал морковку и протянул её на раскрытой ладони, словно лакомство собаке:
– На-ка, угощайся! Только не кусаться, договорились? Зубы у тебя страшноватые!
Едва увидев морковку, конь смахнул её с ладони губами и принялся аппетитно хрумкать. Это немедленно заметили остальные лошади, и табун один за другим направился в сторону Бориса. Кони выстроились в плотный ряд и высовывали морды между жердей, пытаясь тянуться к нему.
– Офигеть! – рядом раздался голос старшего сына. – Ты уже их прикормил?! А где хозяева? Нас не обвинят в попытке кражи скота?
– Здоровые какие! – Степан подошёл к отцовскому рюкзаку и достал из него пучок моркови. – Вот это морды! Я думал, лошади меньше! Можно, я тоже их покормлю?
– Вы что здесь делаете? – Борис смерил сыновей хмурым взглядом: – Я же сказал не выходить, пока не позову!
– Мы уже минут двадцать смотрим, как ты лошадей кормишь, – парировал Трофим.
– Голодные они. – Борис вздохнул. – Жалко животину. Уж больно красивые!
– А эти красавцы мне руку не откусят? – Степан с опаской протянул морковку ближайшей лошади.
– На ладони подавай! – велел ему Борис. – Чтобы она за палец тебя случайно не ухватила! Она же не пинцетом еду забирает! Ты что, забыл, как собаку кормят?
– А что там помнить? Бросил ей косточку, она и поймала! – Степан коротко прыснул, но отцовскому совету последовал.
Лошади тянулись за морковью беспрерывно, съев одну, тут же просили следующую, и Борис покачал головой:
– Их что, вообще не кормят? Сено, видать, закончилось.
– Разве лошади не сами траву из-под снега достают? – Трофим нахмурился. – Жена говорила, что они как-то там копытом снег разгребают… Или он глубокий слишком?
– Да кто бы знал! – Борис нахмурился. – Вы вот что, скормите им всё, что в моём рюкзаке осталось, а я пойду в дом постучусь.
Сыновья остались раздавать лошадям морковь, и Борис направился к дому. С каждым пройденным метром внутри росло ощущение опасности, и он невольно сбавил шаг, всматриваясь в богато отделанные окна дома. Зайдя за угол, он вздрогнул и невольно замер. Пространство возле дома было усеяно трупами.
