В зеркальном отражении видишь нечто таинственное и знакомое одновременно — новая реальность, где каждый шаг может быть последним. Здесь тревога в каждом вздохе воздуха и страх застелен по всему полу, будто наступил новый вирус эмоций. Мать и дочь движутся навстречу опасности, но вместе, готовые к любой битве за выживание....
Собственных детей у него, конечно, нет, но он искренне старался оперировать своих пациентов так, как будто оперировал сам себя. Насколько получалось вжиться в подобную ситуацию, сказать сложно, но пока все его пациенты шли на поправку. Правда, самых тяжёлых оперировал другой военврач, штатный хирург отряда, имеющий настоящий боевой опыт. Игорю и его новому коллеге он отдал всех остальных, и оба они были ему за это искренне благодарны. Потерять первого же пациента – такого Игорь бы и недругу не пожелал.
– Ушивание раны завершено, – констатировал Игорь. – Сестра, подайте пластырь, я сам закреплю дренажный катетер на теле пациента. Вызовите охрану, пусть гасят лишние фонари. Пациента поместить в палату интенсивной терапии, проверять состояние каждый час.
Медсестра поспешила выполнять его указания, и Игорь направился к стоящему в углу самодельному умывальнику, наскоро собранному ушлыми спецназовцами из чайника, тазика и использованной капельницы. Пока он снимал перчатки и мыл руки, в помещение вошли несколько бойцов в белых халатах поверх униформы и принялись гасить светильники, накрывая их кусками брезента.
В условиях отсутствия электричества вопрос освещения операционной спецназовцы Эвереста решили на удивление быстро.
Получившиеся фонари были далеки от ослепляющих и довольно сильно чадили, но светильники были закрыты дырявыми крышами с самодельными трубоотводами, и это позволяло избежать загрязнения операционной. Кроме того, менять в светильниках данные фронтовые свечи можно было очень быстро.
