В глазах молодых дам мерцали озорные искорки — они явно наслаждались жизнью. Обе носили стильно спортивную одежду и кокетливые блескавки. Меня эта картина немного зацепила, но не более того. Приглядевшись внимательнее, понял — мне не нужны такие отношения. Может быть, из-за предыдущих неудачных опытов? Но нет. Опасения пришли к ним сами собой, сравнивая с одной особой, которая тоже светилась как звезда....
Если бы я не знал о ее намерениях, скорее всего, решил бы, что девчонку она по-своему любит. О том, как к ней относится Муся, оставалось лишь гадать. Всю дорогу она вроде бы дремала, пребывая в собственном мире и мало реагируя на окружающих. Так мне казалось. Когда машина остановилась возле дома, Муся быстро поднялась по ступенькам и скрылась в одной из комнат. Как видно, в нашей компании она не нуждалась.
— Что скажешь? — со вздохом спросила Маринка, села в кресло на веранде и закурила. Я пожал плечами.
— Она знает о том, как обстоят дела с завещанием? — задал я вопрос.
— Вряд ли. Мы с ней это не обсуждали. По-моему, о деньгах она вообще не думает, — усмехнувшись, сказала Маринка и, точно опомнившись, добавила: — Но доброхоты, конечно, найдутся.
— Значит, нам следует поторопиться, — сказал я.
Вечером, выйдя на веранду, я застал Мусю, сидящей за столом перед шахматной доской.
— Можно? — спросил я, устраиваясь напротив, она кивнула.
Мы сыграли три партии, и все три я продул. Не потому, что желал свести с ней дружбу, она действительно здорово играла. Взгляд ее был устремлен на шахматные фигуры, но, когда она поднимала голову, мне становилось не по себе.
— Ты хорошо играешь, — кивнул я, а она опять улыбнулась. — Почему ты не учишься говорить? — спросил я, вспомнив слова Марины. — Я имею в виду так, как говорят глухонемые. — Муся хмуро размышляла о чем-то, я решил, что вопрос она не поняла, тут она вновь взяла авторучку и написала: «Не хочу. Это выглядит жалко».
Следующие три дня мы довольно много времени проводили вместе. Маринка с утра уезжала в офис, а мы обретались возле бассейна или на веранде под наблюдением Пашки, который жался по углам, предпочитая не показываться нам на глаза. Конечно, он следил за нами, а по вечерам являлся с подробным отчетом к грудастой.
