Автор
В зловещем пристанище, где молитвы о вечном покое были услышаны как призыв к смерти, Елена-Луиза Кинкейд пала жертвой неуместной чистоты. Ярость церкви заставила ее быть заключенной среди могильных холмов, её тело должно было исчезнуть под землёй, изгнанная от святых кладбищ. Но её гневный дух продолжает проклинать мир в этом мрачном убежище, где дождь нависает над безмолвными могилами....
Хотя, откровенно говоря, я не в восторге от его женитьбы, пусть даже это и случилось по воле короля.
– Ты оскорбляешь своего хозяина недоверием.
– Нет, я верю ему. И его доверие – большая честь для меня. Я сделаю все возможное, чтобы оправдать его.
– Боже, сколько слов! – рассмеялся Гавин. – Не обижайся, друг, просто я впервые вижу твое лицо таким торжественным."
"Гавин похлопал Маркуса по плечу, и тот улыбнулся в ответ.
Но их хорошее настроение развеялось как дым, когда они увидели лицо подходящего к ним Алека, – оно не предвещало ничего хорошего.
– Где моя жена? – Голос Кинкейда прозвучал так громко что его могли услышать и во дворе.
– Она в комнате наверху, – ответил Гавин.
– Одна?!
– Я осмотрел все соседние помещения, прежде чем оставить ее одну, и сейчас держу в поле зрения все ходы и выходы.
Алек кивнул:
– Я приказываю вам двоим быть постоянно с ней, пока я не вернусь. Вы должны следовать за ней по пятам и ни на минуту не упускать ее из виду. Понятно?
– Боюсь, что се удивит наше поведение, – заметил Маркус.
– Да уж, пожалуй, – поддакнул Гавин.
– На то она и женщина, чтобы удивляться, – рявкнул Алек. – Скажите ей, что я так велел. И с какой это стати она опять занимается хозяйством?! У нас что, нет слуг?!
– Я пытался помешать ей, но она и слушать не хочет, – объяснил Гавин. – Ее кипучая энергия требует выхода. Она что, высосала из тебя все соки, Алек? Ты выглядишь таким уставшим и раздраженным.
– Он что, спал? – удивился Маркус.
– Оставьте ваши шутки, иначе я за себя не ручаюсь… Лица Гавина и Маркуса стали серьезными.
– Я вернусь через несколько минут, – сказал Алек, натравляясь к двери. – Мне нужно повидаться с Ангусом.
Когда Кинкейд подошел к дому Ангуса, он был мрачнее тучи. Крики, доносившиеся со двора, свидетельствовали, что настроение хозяина дома было не лучше.
Дверь открыла Элизабет. Она встретила гостя улыбкой.
– Как ты живешь с этим дикарем? – поинтересовался ^лек, входя.
– Ваша жена предупреждала, что Ангуса будет трудно держать в постели. Она оказалась совершенно права – он [превратился в зверя. Как можно любить такого человека? – сбавила она погромче в надежде, что ее слышит муж. – Хотелось бы верить, что он перестанет жаловаться и ругаться, когда из швов вынут нитки.
– Как ты смеешь так неуважительно говорить обо мне, жена? – закричал Ангус.
