Автор
В зловещем пристанище, где молитвы о вечном покое были услышаны как призыв к смерти, Елена-Луиза Кинкейд пала жертвой неуместной чистоты. Ярость церкви заставила ее быть заключенной среди могильных холмов, её тело должно было исчезнуть под землёй, изгнанная от святых кладбищ. Но её гневный дух продолжает проклинать мир в этом мрачном убежище, где дождь нависает над безмолвными могилами....
Сообщив ей, что она разделила с ним его убогую постель, он еще имел наглость расхохотаться, да так громко, что у нее заложило уши. От смеха грудь Алека ходила ходуном, и Джейми казалось, что происходит землетрясение.
Кинкейд понимал, какие мысли проносятся в голове его жены. Она бы так легко не попалась, если бы не расслабилась после того, как он спас ее. Однако надо пощадить ее невинность да к тому же сдержать данное ей слово. Алек всем сердцем желал эту женщину, но не хотел пугать ее. Пусть она сама его захочет, а уж у него хватит терпения подождать.
Джейми уперлась локтями в грудь мужа и заглянула ему в глаза. Алек не спускал глаз с ее губ, и она инстинктивно провела по ним языком. Глаза мужа потемнели, и Джейми охватило волнение.
– Если бы я знала, что вы задумали, – сказала она, – я никогда бы не попалась на этот крючок.
– Тебе никогда не удастся прочитать мои мысли.
– Почему вы на меня так смотрите?
– А как я смотрю на тебя?
– Так, как будто собираетесь меня поцеловать.
– Вовсе нет.
– А почему нет?
Алек улыбнулся, и улыбка преобразила его лицо. «Он может быть очень симпатичным, – решила Джейми, – жаль, что ему не приходит в голову воспользоваться этим».
Джейми ждала ответа, барабаня пальцами по широкой мужской груди. Он все так же молчал, и она поняла, что ей действительно не дождаться поцелуя.
– Значит, я недостаточно хороша для этого? – настаивала Джейми.
– Хороша для чего? – безразлично переспросил Алек.
– Для поцелуя, – разозлилась она.
– Да, малышка, ты недостаточно хороша для этого, – ответил Алек. – Пока.
– Не называйте меня малышкой. Это не соответствует действительности, и, кроме того, в ваших устах это звучит совсем иначе, чем у папы.
Алек расхохотался:
– Надеюсь, что это так. – Голос его был полон нежности, и Джейми тоже заулыбалась.
– Вы не ответили на мой вопрос, – сказала она, делая вид, что не замечает руку Алека, пробравшуюся к ней под сорочку и нежно поглаживающую тело.
– Я ответил.
– Что-то не припомню.
– Я сказал – нет.
– Нет? Вы шутите?
–Нет.
– Если вам не хочется поцеловать меня, то это – ваша вина. Вам не кажется?
– Нет, не кажется. – Алек едва сдерживался, чтобы снова не расхохотаться.
– Но я уж точно не виновата. Вы – единственный мужчина, с которым мне приходилось переживать подобное, и стало быть, на вас лежит вся ответственность.
– А как насчет Эндрю? – спросил Алек.
