Автор
Лучше всего отметить новый год вместе со своим ребенком – и это становится еще более значимым событием благодаря внезапному приглашению от влиятельного знакомого миллиардера. В предвкушении Нового Года, сани похоже забыли на стоянке, но романтика новогоднего чуда ждет в загородном домике с уютом и изобилием приготовленных блюд. Каждый встречный мгновенье становится драгоценным свидетельством семейного тепла в середине зимы....
Черт побери… Еще ближе, чем за миг до этого. Его грудь почти касается моей, его дыхание щекочет мои волосы.
— Перестаньте меня соблазнять.
Он наклоняется и выдыхает мне на ушко:
— Ох, Нина… Хорошая девочка Нина!
Плотская усмешка такая осязаемая, полная взрослых желаний, что способна завести за доли секунды.
Его пальцы пробегаются вдоль моего позвоночника невесомо и замирают на талии.
— Ты уже дрожишь… Я ведь даже еще не пытался тебя соблазнить. Если бы пытался, результат не заставил себя долго ждать.
— Сердцеедом себя мнишь? Я могу дрожать от страха перед неизвестностью.
— Нет, не люблю их на вкус. Не забираю сердца девушек, оставляю их прекрасному и слабому полу.
“Очевидно, сердца остаются разбитыми!” — добавляю я мысленно.
Так вот, Нина… Нам с тобой эта беда ни к чему! Совсем…
— Отправляйся-ка мыть руки, Кравцов!
Стряхнув вожделение и чувство, что он меня околдовал, я первая сбегаю на кухню, а там… атмосфера знакомая и деловитая: ложки-поварешки, кастрюли. Я успокаиваюсь за привычными занятиями, разложив по тарелкам суп с макарошками.
Еще хлеб надо нарезать…"
"Я с энтузиазмом берусь за дело. При звуке шагов Кравцова и голосе дочурки, оповещающей, что Бозик пришел кушать и его нужно кормить немедленно, мой энтузиазм только возрастает.
Я лихо ножом орудую. Так кромсаю хлеб, будто стараюсь безжалостно собственные непрошенные симпатии к этому мужчине уничтожить! Порубить на кусочки.
Рррраз! И все!
Очередной решительный взмах приходится прямиком по моему пальцу.
— Ой…
Взяв палец в рот, автоматически кровь облизывая, посасываю палец.
— Осторожнее. Лучше давай я?
— Поздно… Я уже порезала.
— И окропила хлеб кровью. Что это за ритуал такой? — шутит Кравцов. — Дай посмотрю.
— Ерундовый порез! — отвечаю севшим голосом. — Здесь на полке слева, есть упаковка одноразовых пластырей.
Он действует быстро, находит все необходимое.
— Ага. Нашел. И перекись. Теперь дай, пожалуйста, руку? — просит мужчина. — Твои слюни, уверен, вкусные, но антисептик из них — так себе!
— Мама, а Бозик тоже влач?
— Нет, Лель.
Кстати, кто Кравцов по профессии? Сердцеед со стажем? Ох, Нина… Вот ты обо всем на свете подумала, но не учла вариант.
Самый опасный.
Он может оказаться сердцеедом, который живет тем, что нравится женщинам: Дон-Жуан. Альфонс. Ловелас…
— Почему я Бозик, могу спросить? — уточняет Алексей, задержав мою руку и капнув перекисью на ранку. — От слова “Боже”?
— Скромность — это не про тебя, да? — фыркаю.
