Добрый день, Софья Павловна, — распахнув калитку с декоративным камнем и арочками в высоком заборе, приветствовал девушку охранник. Здесь воздух кажется насыщенным свежестью и теплом, как будто дверь открывается в новый мир — необыкновенные райские кущи с невиданными растениями и живописными видами за горизонтом. Софья с интересом рассматривает пришельцев из этих экзотических уголков, где время кажется медленнее....
Меня же на своей машине возил в школу и обратно нанятый в ближайшем городке пожилой дядя Валера. А когда я возвращалась после всех занятий, то дома, кроме Людмилы Аристарховны, не было никого. Она меня кормила ужином и уезжала к себе домой. И я оставалась одна. Совсем. Вот тогда папа и попросил Эльвиру Аркадьевну переселиться к нам в усадьбу, чтобы хоть кто-то мог заботиться обо мне. Ну и о нем, разумеется, и обо всем нашем большом хозяйстве.
— Но ты этого не поняла и бабушку не простила, — кивнул Ярослав, сочувствуя той маленькой десятилетней Сонечке.
— Мне казалось, что она как бы вытолкнула маму из жизни семьи, воспользовавшись моментом и заняв ее место, — пожала плечиком Соня. — Став взрослее, я разобралась в истинных причинах той ситуации и все поняла. Но детская психика — штука непростая, и какие-то претензии к бабушке сохранились, наверное, где-то глубоко в моем подсознании. К тому же Эльвира Аркадьевна, — иронично усмехнулась Софья, — до сих пор всякий раз, когда мы как-то коммуницируем, пытается мной манипулировать, руководить и продавливать под свои интересы и планы.
— Я заметил, что у вас с бабушкой сложилась своеобразная форма общения: она откровенно и талантливо манипулирует (причем не только тобой, а всем семейством), ну а ты в ответ придерживаешься роли возмущенного прощения и снисходительной ироничности, — легко посмеялся Ярослав.
— Наверное, — рассмеялась Софья. — Конечно, я уважаю и люблю бабушку Элю, только отлично научилась скрывать ото всех свое истинное отношение к ней.
