Добрый день, Софья Павловна, — распахнув калитку с декоративным камнем и арочками в высоком заборе, приветствовал девушку охранник. Здесь воздух кажется насыщенным свежестью и теплом, как будто дверь открывается в новый мир — необыкновенные райские кущи с невиданными растениями и живописными видами за горизонтом. Софья с интересом рассматривает пришельцев из этих экзотических уголков, где время кажется медленнее....
— Расспросить нас прямо сейчас или после того, как гости отдохнут, приведут себя в порядок и отобедают? — спросила, дипломатично причислив себя к числу опрашиваемых этим своим «нас», еще немного подсластив кислое послевкусие, возникшее у всех собравшихся от ее грубого самоуправства. Типа, «Я с вами и одна из вас, ребята». Все мы в одной лодке!
Все это игра в поддавки, в подчеркивание своей причастности к коллективу, о котором она тут недавно высказывалась не самым лицеприятным образом, и демонстрация ее демократичности.
Как там говорилось партийным начальством в те времена? Что-то из серии: «Получена установка сверху и поставлена задача, товарищи.
Ну и все — и все идите выполнять директиву с установкой.
— Да, Ярослав Олегович… — поддержала Глафира, выдергивая Софью из ее очередных язвительных размышлений в адрес бабушки.
Что-то настроение у нее сегодня… все в злой сарказм и критику сваливается. Хотя, честно говоря, есть от чего. Еще как есть! Для начала этот бабушкин вызов с намеком на то, что с папой что-то случилось, потом появление Ладникова — это вообще выше крыши фигня такая… как Дарья говорит: жесткий зашквар! Ага, именно он — зашквар.
Вот только бог дал Софье Павловне сильно не среднестатистический характер, это факт. И истерить она не станет ни при каких обстоятельствах просто потому, что не умеет даже. Так что сидит себе, вникает в ситуацию, внимательно посматривает на собравшихся, слушает и анализирует… И изо всех сил старается не смотреть в сторону Ярослава — спаси господь! — Олеговича и держать эмоции и нервы в жесткой узде.
