Людоедов был двое, но их поведение не отвечало ожиданиям ученых, занятых исследованием примитивных общин. Эти люди мирно жили, рыбача как настоящие дикари — со своим видом и методами. Они не заготавливали человечину, что сразу вызывало сомнения в их образе жизни. Это было совсем другое занятие для них: узким стволом деревья они рыбы ловили, как настоящие дикари, нарушив традиционные методы рыбаков....
Должно быть, уловил слова Рогова и начал понимать, что в темноте скрывается не только одноглазое чудовище и вспыхивающие с грохотом непонятные огоньки.
Прижав к плечу мушкет, Рогов прицелился, потянул за спуск. Бахнуло, ослепив перед этим вспышкой пороха на полке. В свете прожектора различил, что офицер продолжает всматриваться в сторону атакующей цепи, зато за его спиной присел другой туземец. Прижимает ладони к груди, лицо ошеломленное – именно он поймал пулю.
Припав на колено, Рогов вытащил патрон, склеенный из бересты, надорвал уголок, чуть посыпал на полку, прикрыл ее, остальное отправил в ствол.
Поднявшись, выстрелил еще раз, все в ту же цель.
Приказал приблизиться еще шагов на пятнадцать. Все – последний рубеж заняли. Дальше выдвигаться слишком опасно, разгорающиеся палатки и хижины могут осветить цепи нападающих, а у восточников хватает и арбалетов, и луков, да и дротики есть.
К этому моменту восточники покинули ту часть лагеря, которая обращена к суше. Поэтому огонь перенесли вглубь, и пусть это не так удобно, зато у лодок сейчас такое столпотворение, что промахнуться трудно.
Рогов стрелял наравне со всеми, острой необходимости что-то кому-то приказывать больше не было. Разве что одергивал тех, кто норовил подобраться поближе к палаткам и хижинам. Пожар стремительно разгорался, нет сомнения, что, если его не остановить, выгорит значительная часть лагеря, включая старые постройки пиратов. Последние жалко огню отдавать – все же более основательные, чем все остальное, ведь разбойники прожили здесь не один месяц.
