Единственным шансом Александр Павлович считал скорейшее восстановления порядка и дарование русскому обществу новой перспективы. Он тешил себя надеждой, что после восстановления порядка в столице император примет меры для снижения напряжения в обществе и даст подданным новую надежду, новую общую цель, без которой невозможно победить в этой войне.
Но надежды уже почти не было, брожения грозили разорвать перегретый котел государственной машины, и поэтому положение дел полковник считал практически безнадежным, уповая лишь на скорое прибытие в Петроград устойчивых и не испорченных революционной пропагандой частей.
Причем единственным шансом было немедленное и решительное применение прибывших в Петроград войск в деле восстановления законного порядка, поскольку Кутепов был уверен в том, что если прибывшие части оставить на день-два без дела в столице, то червь агитации и анархии подточит и их. Теперь, после разговора с великим князем, не стало и такого, пусть призрачного, но шанса, ведь прибытие войск третьего или четвертого марта уже ни на что, по мнению полковника, не влияло, ибо к тому времени все уже будет кончено.
Впрочем, безнадежным положение он считал лишь до тех самых пор, пока не прочитал это самое «Обращение ВЧК». И пусть у самого Кутепова отношение к этому ВЧК было довольно противоречивым, поскольку он сомневался, не придется ли ему отвечать за исполнение приказов этого Комитета. Равно как и вызывала острое беспокойство полковника судьба государя императора. Но все же он понимал, что если шанс на успех с анархией и есть, то он достижим только такими методами, которые демонстрирует этот новоявленный Комитет. А потому он исполнит эти, представляющиеся вполне разумными меры, которых от него требует великий князь Михаил Александрович. В конце концов, ведь именно с его утренней телеграммы началась борьба полковника Кутепова с мятежом в столице. И как повернулась бы история, если бы этой телеграммы не было? Как знать, как знать…
Итак, именно сочетая решительную силу и решительные реформы можно склонить чашу весов общественного мнения на свою сторону. Несколько дней анархии и беззакония напугали обывателя, и у него уже значительно меньше революционного запала. Солдаты, в массе своей поддержавшие революцию после обещания не отправлять их на фронт в случае победы этой самой революции, были готовы бузить на улицах, выкрикивая лозунги о свободе, но решительно не были готовы умирать за эту самую свободу.
Да и вообще, довольно абстрактные лозунги революции уже несколько померкли в сознании масс на фоне смертельной угрозы чумы, которая, как казалось, представляла опасность здесь и сейчас для всех и каждого в этом городе.