Я кивнул и шагнул вслед за генералом Воейковым внутрь царского вагона.
– Господин полковник! Там снова революционная общественность пожаловала.
Ходнев оторвался от подчеркивания заинтересовавшего его места в газете и поднял голову на дежурного офицера.
Полковник весело посмотрел на поручика.
– Да гоните их в шею! Нам арестованных ранее кормить приходится, а тут еще новые нахлебники. Гоните их, поручик, гоните!
Офицер замялся, но все же возразил:
– Осмелюсь заметить, господин полковник, но, боюсь, это будет трудно сделать. Их там полная набережная. И, это, – дежурный замешкался в каком-то смущении, но все же договорил: – Господин полковник, считаю своим долгом предупредить, что солдаты колеблются и, вероятнее всего, откажутся стрелять по безоружной толпе…
Ходнев кивнул, встал и, автоматически сложив газету, сунул ее во внутренний карман шинели и вышел из кабинета.
Сгорбленная фигура Николая поразила меня. Император сидел опустив голову и безразлично смотрел в одну точку на полу вагона. Его спина, всегда прямая и образцовая, сгорбилась, плечи поникли. Что-то защемило у меня в груди, и я шагнул к «брату».
– Никки, я пришел. Что случилось?
Никакой реакции. Я тронул его за плечо и вновь мягко позвал:
– Никки, ты слышишь меня?
Государь поднял на меня затуманенный взгляд. Какое-то время он не узнавал меня, затем его взгляд прояснился, и сразу из его глаз хлынула такая волна боли и отчаяния, что я отшатнулся, как от удара.
– Что случилось? – повторил я.
Николай что-то хотел сказать, но спазм сковал ему горло, и он закашлялся. Пытаясь унять кашель, император откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Затем мертвым голосом проговорил лишь два слова:
Я взглянул на стол и увидел там бланк телеграммы. Взяв ее в руки, прочитал страшные слова:
«Его императорскому величеству Николаю Александровичу.
Волею судьбы выпало мне сообщить Вам ужасные известия. Александровский дворец захвачен взбунтовавшимся царскосельским гарнизоном. Сопротивление по приказу Государыни не осуществлялось. Обезумевшая толпа разгромила дворец. Убито несколько человек. Точных данных об убитых не имею. По имеющимся отрывочным сведениям, Августейшую семью и челядь согнали в одну комнату в подвале дворца. Мятежники ударили прикладом Цесаревича. Алексей, упав с лестницы, сломал руку. Кровь остановить не могут. Опасаюсь наихудшего. Более полных данных не имею. Никакой связи с Августейшей семьей нет.
Удерживаю вокзал, отбивая попытки штурма. Начать атаку дворца не имею возможности ввиду опасности для Августейшей семьи. Жду повелений.
Молитесь за Цесаревича, Августейшую семью и всех нас. Кирилл»
Ходнев шел через фойе Министерства путей сообщения.