Я обнял его в ответ, и мы молча разошлись на свои места – я встал напротив приносящих присягу, а Николай ушел к окну и смотрел куда-то вдаль.
Тем временем к Евангелию подошел генерал граф Фредерикс, министр императорского двора при Николае. Положив руку на святую книгу, он заговорил дрожащим голосом:
– Я, генерал от кавалерии граф Фредерикс Владимир Борисович, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, пред святым его Евангелием, в том, что хочу и должен его императорскому величеству…
Он говорил, а по щекам его текли слезы. Я понимал его. Он был министром императорского двора на протяжении всего срока царствования Николая Второго. Вся его жизнь была служением императору, он видел в этом смысл своего бытия, оставаясь одним из немногих людей, кому Николай действительно доверял. И вот теперь целая эпоха подошла к концу. Он прекрасно понимал, что я назначу нового человека на его должность, да и как я мог оставить на такой важной должности 79-летнего старика, страдающего от склероза, которому помощники каждый раз подробно растолковывают азбучные истины перед его докладом императору. У сентиментального Николая не хватало духу сказать старику о том, что тому пора на покой, ведь царь понимал, что для графа Фредерикса это фактически будет означать конец его жизни.
– Я, адмирал Нилов Константин Дмитриевич, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, пред святым его Евангелием…
– Я, свиты его императорского величества генерал-майор Воейков Владимир Николаевич, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом…
– Я, полковник Горшков Георгий Георгиевич, обещаюсь и клянусь…
Звучали слова присяги. Все новые и новые люди подходили к Евангелию и приносили присягу верности мне, государю императору Михаилу Второму, самодержцу Всероссийскому и прочая, и прочая, прочая…
ПРИКАЗ АРМИИ И ФЛОТУ
ЗАЯВЛЕНИЕ ВРЕМЕННОГО ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО КОМИТЕТА СПАСЕНИЯ НАРОДА И РОССИИ
Ну, вот я и царь-батюшка. Правда, особой радости от данного факта почему-то не испытываю. Хотя конечно, рыдать на плече милой сестрицы Ольги Александровны не буду, как это делал в свое время Николай, но и поводов для оптимизма пока тоже не вижу.
Предвидел я нешуточные проблемы с принесением присяги новому императору. Далеко не везде пройдет это гладко. Особенно ожидались проблемы на Северном фронте и, конечно же, в Петрограде. Отречение Николая фактически дало повод бунтующим солдатам на свое усмотрение решать вопрос о том, кому они теперь должны приносить присягу. Равно как и апеллирование к верности присяге теперь будет иметь значительно меньший эффект.
– Разрешите, ваше императорское величество?
Поднимаю голову от бумаг.
– Что у вас, Георгий Георгиевич? О, вы сменили свой полетный костюм!
Горшков несколько смущенно оправил генеральский мундир.