У меня есть друзья тут в Париже… Я же когда того… сразу в посольство… да… Все не просто так! Благодарность, да… О! Я им много тогда рассказал… И сейчас тоже того… много рассказываю… Очень… Но где благодарность? Что взамен? Мерзавцы!
Иванов вскочил с места, опрокинув стул, и, пошатнувшись, проорал:
И попытался усесться на валяющийся стул.
Мостовский подскочил и, подхватив под руки генерала, бережно усадил его на стоящий за соседним столиком стул.
Старик благожелательно посмотрел на «собеседника» и отечески похлопал его по щеке.
– Эх, штабс-капитан, штабс-капитан… Дурак ты, штабс-капитан… Бежать тебе надо, вот что я тебе скажу…
– Ваше высокопревосходительство, – Мостовский впервые подал голос с момента начала «разговора», – вы очень устали, вам отдохнуть нужно.
Генерал изобразил задумчивость и пьяно кивнул.
– Да, устал я, – после чего добавил, ни к кому не обращаясь: – Такая вот благодарность взамен…
– Ваше высокопревосходительство, позвольте отвезти вас домой. Сейчас вызову такси.
Иванов поднял голову, совершенно осоловело взглянул.
– Такси? Пожалуй… Извольте, голубчик… Этим мерзавцам нельзя верить!
Мостовский помог подняться генералу и повел его к выходу. Рассчитавшись с гарсоном, к Иванову с другой стороны подошел еще один человек и помог сесть в машину. Затем, захлопнув дверь за Мостовским, сел за руль.
– Нарезался, вашвысокородь? – спросил Урядный, покосившись на спящего генерала.
– Не то слово, – усмехнулся Мостовский. – Давай, братец, в посольство.
– Это мы могем, не извольте сумлеваться!
– Слушай, братец, – вдруг поинтересовался имперский комиссар, – все хочу у тебя спросить, ты же и по-русски говоришь не приведи Господь, откуда ж ты французский знаешь-то?
Урядный пожал плечами.
– Дык, мамка-то моя была горничной у барыни, ну и чтоб барчуку, значиться, веселей было учиться, меня ему в компанию определили. А поскоку барчука драть розгами воспрещалось, то учитель, значиться, на мне за нас двоих-то и того, отыгрывался. Драл пошто зря, ну и за каждую ошибку, значиться, тоже драл. Вот науки свои мне аккурат и вбил, вот.
Мостовский рассмеялся.
– Мальчик для битья, значит! А что ж он тебе русский язык не вбил как следует?
– Ну, дык, он его нам и не преподавал, он другие науки преподавал. А русскому языку барчука другой учил, а он меня, значиться, не драл розгами.
Урядный помолчал, а затем добавил вдруг:
– Мы, вашвысокородь, еще в англицком могем, ежели что.
– Да ты кладезь знаний! – Мостовский хитро посмотрел на Урядного. – А ты точно из крестьян или темнишь что-то?
– Ладно, не обижайся. Вот мы и приехали.
Выгрузив ценный груз и раздав указания, имперский комиссар повернулся к Урядному.
– Вот и все. Прошло тихо и гладко. Зря посол так нервничал.