Конфликт двух эпох 2015 года и 1917 года разворачивается вокруг фигуры, пережившей исторические потрясения. Борьба за Трон Империи и поиск Единства становятся центральными темами в этой фантастической истории. Марков-Бабкин Владимир исследует напряжение между прошлым и настоящим.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Конфликт двух эпох 2015 года и 1917 года разворачивается вокруг фигуры, пережившей исторические потрясения. Борьба за Трон Империи и поиск Единства становятся центральными темами в этой фантастической истории. Марков-Бабкин Владимир исследует напряжение между прошлым и настоящим.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Конфликт двух эпох 2015 года и 1917 года разворачивается вокруг фигуры, пережившей исторические потрясения. Борьба за Трон Империи и поиск Единства становятся центральными темами в этой фантастической истории. Марков-Бабкин Владимир исследует напряжение между прошлым и настоящим.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Пламя подбиралось к нему все ближе, а Орловский, находясь по ту сторону горящего двигателя с огнегасителем в руках, не мог ему ничем помочь, не успевая даже приблизиться к месту падения.
Не отдавая себе отчета в своих действиях, я выбирался на крыло и, уцепившись за край люка, попытался перехватить руку моториста, однако пальцы мои не дотягивались до него. К счастью, в этот момент поток набегающего воздуха сдернул зацепившуюся за что-то веревку, и каким-то чудом мне удалось ухватиться за нее. Однако тут я со всей отчетливостью понял, что вытащить Плиа одной рукой у меня никак не получится, а бросить край люка я не могу, иначе меня просто выбросит из аэроплана, а я-то даже не привязан к нему!
Какими-то неимоверными усилиями и таща веревку за собой, я забрался внутрь кабины, где пытался враскоряку упереться ногами в края дверного провала. Когда мне это все же удалось, вторая моя рука оказалась свободной, и я стал втаскивать моториста в кабину, боясь лишь того, что веревка эта может лопнуть в самый неподходящий момент.
Зря я грешил на веревку, подлянка поджидала нас не там! Аэроплан сильно тряхнуло, и он начал заваливаться набок, прямо на ту сторону, где был открыт люк! И сквозь проем я увидел, что винт второго правого двигателя замер неподвижно. У нас не работало оба правых двигателя!
Благо я упирался ногами в края люка, а потому сумел удержать равновесие и не провалиться в открытый зев проема. А вот двум летчикам на крыле было совсем не сладко! Вцепившись в выпирающие части, они пытались удержаться на плоскости, и хорошо, что Горшкову удалось выровнять машину и аэроплан все же принял относительно горизонтальное положение, хоть и с явным креном вправо и вниз.
Видя, что Орловскому все же удалось загасить горевший двигатель, Горшков прокричал мне:
– Пусть возвращаются! Починить двигатели мы не успеем!
Обернувшись к пилоту, я увидел перед собой просто фантасмагорическое зрелище.
Горшков в темной кабине, запредельными усилиями удерживая штурвал, глядел прямо в бушующий за лобовым стеклом ураган, прорезаемый какими-то потусторонними сполохами и ослепительными вспышками молний. Георгий кричал, не глядя в мою сторону:
– Будем садиться! В нас попала молния и что-то повредила! Я не удержу машину! Пусть быстрее возвращаются! Еще минуты две-три, и все! Быстрее! Я ищу место посадки!
Конечно, слышать ни меня, ни тем более Горшкова Орловский и Плиа не могли, но, видимо, будучи профессионалами своего дела, они сами все поняли и уже спешно двигались в сторону люка. Вот Марсель ухватился за край проема, вот он ухватил за руку Орловского, вот я помог им обоим влезть в кабину, успев подивиться тому, как Горшков собирается выбирать место посадки в условиях, когда не видно даже земли внизу.
