В цоколевке старого здания под коричневым крымским небом жил тренер футбольного клуба «Спартак». Егор Митрофанович Лопатин, седой и робким, гордо прятал в своем сером доме легенду своей родной Питера. Этот человек был корнем, стволом истории – каждое его слово дышало петербуржским духом, за которым следили жители всего города....
– По его собственным словам, он все же планировал принять участие в диверсии на железнодорожной станции, но при высадке его из-за сильного ветра унесло в сторону, и он вместо поля опустился на лесной массив. Парашют запутался в ветвях деревьев, в результате чего Черных повис на ветках, а когда перерезал стропы, свалился с большой высоты и сломал себе два ребра и голень.
– Я так понимаю, это падение и объясняет его нынешнюю хромоту, – догадался Веня.
– Так оно и есть. Множественный перелом со смещением, одним словом, так наш диверсант стал хромцом на всю оставшуюся жизнь.
– Вы говорите о той самой женщине, которая сегодня открыла нам дверь? – снова проявил нетерпение Веня.
– Муж Василисы погиб в результате немецкого налета.
– Так вы же говорите, что Черных бывший летчик, как же он стал тем, кем стал? – осмелился спросить Евсеев.
– Понимая, что больше не сможет играть в футбол, без которого он просто не мог жить, бывший Кирилл Черных, а ныне Максим Шестаков, выучился на фельдшера и устроился работать в «Локомотив» штатным медиком, – Ткаченко закашлялся и посмотрел на Зверева. – Вот, пожалуй, и все, товарищи, что я на данный момент могу вам рассказать, а остальное мы сейчас наверняка услышим от майора Зверева."
"Все тут же перевели взгляды на Зверева, Корнев с напускным недовольством проворчал:
– Давай уже, вижу, что тебе невмоготу.
– Итак… – Павел Васильевич сделал внушительную паузу. – Если уж мы заговорили о подозреваемых, то их оказалось действительно немало. Сначала Ярушкин, потом еще десять футболистов «Спартака», и наконец мы выделили из этой десятки Самсонова.
