Ловя на себя любопытные взгляды и слушая смешки, просто закипала от гнева. Как он мог?! Я просто в шоке от его поведения. Избалованный мажор, привыкший получать от жизни все. В восемнадцать он не позволял себе подобные выходки. Они с Агатой стоят друг друга!
У меня нет желания его слушать! Для чего нам разговаривать? Мы давно расстались, нас связывает лишь нежные чувства первой любви и воспоминания о том времени. Не всегда радостные и счастливые. Человеческая натура так устроена, что со временем мы помним только самые яркие моменты.
Мой самый яркий момент - боль расставания, предательство Вани. Конечно, я помню и все другие моменты, но они размыты в моем сознании, я смотрю на них сквозь мутное стекло воспоминаний. Наш затянувшийся спор останавливают следующие слова Вани:
- Ты часть моей жизни! - его рык смывает мою злость. Становится не до нее. Уйдя в свои мысли, я не акцентирую внимание на том, что он закрывает мою дверь садится за руль и выезжает с парковки.
На языке назойливо вертятся вопросы, но я прикусываю самый кончик, чтобы их не задать.
Что значит: «Ты часть моей жизни»? Ваня говорил о прошлом? Не похоже…
Едем долго. В машине висит напряженная тишина, которую нарушает голос едва слышимый голос диктора в играющей магнитоле.
«Сделал бы радио громче, хоть музыку бы послушали!» - бурчу про себя.
- Куда мы едем? - интересуюсь у Вани, замечая, что мы выезжаем на загородную трассу.
- В тихое место, где сможем спокойно поговорить, - сообщает Ваня, глядя перед собой. Он злится, я это чувствую.
Мы полчаса в дороге, а он ни разу не посмотрел в мою сторону. Руки на руле напряжены, вены на кистях вздуты.
- В городе таких мест нет? - провоцирую на разговор. - Почти все кафе в это время свободны.
- Из кафе ты сбежишь, - заявляет уверенно, будто точно знает, как я поступлю.
- Значит из того места, куда ты меня везешь, не сбежать? - вновь начинаю злиться на Лютаева. - Ты меня похитил!
- Когда вернемся в город, можешь сходить в полицейский участок и написать на меня заявление, - резко обрывает мои возмущения.
- Схожу и напишу, - озвучиваю пустые угрозы. Представив живописную картину, как я иду писать заявление на Лютаева, едва сдерживаю улыбку. Меня даже слушать не станут, выставят за дверь вместе с нелепыми обвинениями.
Сворачивая на знакомую дорогу, начинаю догадываться, куда меня везет Ваня. Внутри все сжимается от нахлынувших воспоминаний, будто замутненное стекло моей памяти Ваня протер чистой тряпочкой, открывая узкий просвет.
