В глубинах веков, где лед и пламень борются за господство, уживаются таинственная ведьмачья сила и древние заклятия. Название "Ну ты и ведьма!" - это не просто приквел к миру, но волшебная история о смелой девочке, чью жизнь будет изменена навсегда.
Явно уставший блондин деактивировал щит и шагнул навстречу Фарийскому.
Хрип. Мы обернулись с Чейлом одновременно.
Из глаз приподнявшегося на локте портальщика текла чернота.
– Сдохни! – прошипел он и швырнул в нас нечто смоляное.
Клякса в полете разделилась на крупные капли.
Блондин, отчаянно крича, кастовал щит.
Чейл молниеносно скользнул, закрывая меня собой.
Черные брызги, прошив замерцавший щит, попали в мага и куратора.
Первый со стоном рухнул наземь. Второй довольно облизнулся, безболезненно впитав негативную энергию.
Мощный пульсар, брошенный Фарийским, влетел в голову портальщика, отбрасывая его на несколько метров.
Серьезно вырубил, если вообще не убил.
– Зея, не подходи к Сьеру! – страшно закричал Фарийский. – Это смертельное заклинание!
Да хоть проклятие бога Хаоса…
Я склонилась над светловолосым парнишкой.
– Зея, прочь! – прорычал Фарийский, грубо оттаскивая. – Это моровая гниль.
– И? – Я ловко выкрутилась из захвата.
– Против гнили нет заклинаний! Можно лишь облегчить страдания Сьера.
Ранее бесчувственный парень заорал и забился в конвульсиях.
– Он умирает, – с горечью прошептал Фарийский.
В его руке серебристо сверкнул кинжал с рунами.
Удар милосердия?..
– Стой! – Теперь я повела себя грубо, толкнув мага бедром.
От удивления он застыл.
– Позволь мне помочь!
– Нет, Зея, ни исцелить, ни снять, – с сожалением покачал Фарийский головой. – Ты только измучаешь парня – гниль уже внутри, жрет его заживо.
Я уже не слушала, мысленно зовя Вету.
Метла, прожигая пространство, возникла предо мной, втянув веточки метелки в древко и тем самым сейчас напоминая кривой посох. Чует, в каком качестве мне нужна.
Изукрашенный рунами череп на рукоятке засверкал глазницами: левая – бирюзово-голубым, правая – оранжевым.
– Зея, он заразный! – предупредил Фарийский.
Я махнула рукой, чтобы умолк, и, больше не обращая внимания на окружающих, коснулась посохом дергающегося блондина. Некогда симпатичное лицо сейчас покрыла черная сеточка.
– Землею, водою, огнем и ветром, – я затянула монотонно древнее обращение к высшим силам, – жизнью и смертью… Заклинаю!
Оранжевая глазница полыхнула черным.
Виток за витком, череп поглощал жадно гниль и одновременно мою силу. Капля, еще и еще…
Блондин обмяк. Лицо его порозовело, лишившись смертельного знака в виде сетки гнили.
Я сделала шаг назад и слегка покачнулась.
