В глубинах веков, где лед и пламень борются за господство, уживаются таинственная ведьмачья сила и древние заклятия. Название "Ну ты и ведьма!" - это не просто приквел к миру, но волшебная история о смелой девочке, чью жизнь будет изменена навсегда.
Модистка и мастерица красоты, быстро переглянувшись, принялись меня уговаривать:
– Госпожа хранительница, это же бал!
– Высший свет не поймет, если будете выглядеть немодно!
Подключилась и впечатлительная ученица модистки:
– Его величество огорчится, если вы откажетесь от подарков!
Широко улыбнувшись, поинтересовалась у этой неосмотрительно наглой девицы:
– Милочка, вы умеете читать мысли короля Кассия?
Девчонка побледнела, и ее мать наседкой набросилась на меня, стараясь словесно прикрыть просчет:
– Это же праздник в вашу честь, госпожа хранительница! Вы должны сверкать на нем!
Невидимый Чейл гоготнул:
– Чем сверкать? Голым задом сквозь внезапные прорехи в юбке?
Грубо, но правдиво.
– Прошу, не отказывайтесь хотя бы от моей помощи, – сладко пропела мастерица красоты и раскрыла сундучок, демонстрируя косметические средства. – Я лишь немного – совсем чуточку! – подчеркну вашу великолепную внешность.
Она безбожно льстила, стараясь выполнить приказ навредить.
– Дамочка отрабатывает мешочек золотых, который оттягивает ее правый карман жакета, – лениво отозвался Чейл.
Если я ведьминской сущностью ощущала намерения, чаяния людей, то дух видел улики.
На миг захотелось сдать бесстыжую женщину стражам Совета. Пускай бы поинтересовались, откуда золото в придворном наряде? За гонорар щедрой клиентки не выдашь – если работаешь на корону, предоставлять услуги в частном порядке запрещено.
Я подавила недостойное желание нажаловаться – разберусь сама, без магов, а то еще решат, что мне нужна их защита."
"– Меня радует ваша настойчивость, – я позволила себе улыбку предвкушения, – она достойна награды.
Мысленно кликнув Вету, я вытянула вправо руку – и в ней в облаке золотых искорок проявился посох-метла. Череп, увенчивающий рукоятку, хищно клацнул зубами.
– И-и-и! – тонко запищали помощницы мастериц.
– Властью, данной мне Мирозданием, призываю Ткачих Судьбы! Да будут вознаграждены дела ваши: добрые – добром, злые – неудачей, отраженной эхом троекратным.
Из глазниц черепа вырвались лучи и коснулись женщин, всех, кроме Анхелы. Видимо, Ткачихи Судьбы решили, что она недостаточно натворила дурного, и ее можно пока не перевоспитывать.
Потрясенная тишина, а затем я утонула в истеричных выкриках:
– Вы нас прокляли!
– За что?..
