Что ж, сегодня я готов был в это поверить без каких-либо дополнительных проверок. Сам чуть было Богу душу не отдал, пока летел!
Следом за облегчением и радостью от осознания того, что я всё-таки буду жить, начали приходить и иные эмоции, за ними мысли, стремления, вопросы… В частности, вопрос: а что же, собственно, происходит? Почему же именно я не падаю, а снижаюсь? И снижаюсь с достаточно приемлемой скоростью. Пожалуй, лишь немногим быстрее, чем скорость снижения под нормально раскрывшимся куполом Д-10-того. Примерно так, как, если бы он попал в нисходящий воздушный поток — быстро, но не слишком опасно. Единственно — пятки можно отбить при приземлении.
Вопрос: почему? За счет чего?
Я начал крутить головой и оглядываться, примерно так, как стал бы это делать после штатного срабатывания основного и осмотра его на предмет порывов и перехлёстов. Это ведь классика: «купол — есть купол! Осмотреться по сторонам: вправо, влево, вверх, вниз. Усаживаюсь в подвесной системе. Выравниваюсь по ветру. Лечу осматриваюсь». Классика, вбитая на уровень рефлексов. Действия, которые перечислишь и выполнишь, даже, если ночью разбудят. Если проснёшься уже в момент отрыва от рампы вертолёта…
Я осмотрелся. И понял: меня держит и тормозит верёвка. Шнур, вроде земного «паракорда», который тянется у меня из-за спины, откуда-то из района ранца.
Фактически, я вишу на этом шнуре, который удлиняется и удлиняется, приближая меня к земле. То есть, практически та же система, что у страховочного ремня на скалодроме. Вот только, даже при такой невероятно малой толщине шнура для выполняемой им функции, сколько же его должно быть?! Километр? Два? Три? Какого же размера катушка, на которую он намотан?!
Ну, с «два-три», я пожалуй хватил — высота, на которой сейчас находился аэростат в данный момент, по моим примерным прикидкам составляла метров шестьсот-восемьсот, но запас длины шнура процентов в двадцать пять — тридцать, по любому должен иметься.
Хм… с другой стороны, если шнур достаточной прочности и катушка приемлемого размера (помнится катушка куска «полёвки» в полкилометра длинной, была совсем даже и небольшого размера: где-то сорок сантиметров в длину и двадцать пять — тридцать сантиметров в диаметре. Ну, пусть тридцать пять. А тут, допустим, километр шнура, не сильно от полёвки сечением отличающегося), то система получается довольно удобная… если предположить, что той же катушкой можно было бы и затянуть обратно такого «десантника».
То есть, теоретически, в отличие от парашютной системы, эта — работает не в одном направлении.
Удар о землю… оказался даже менее чувствительным, чем я помнил по прежним своим прыжкам.