– Верховный назначил преемника, но мы его ещё не видели…
– Я не тебя спрашиваю, – рявкнул ксеноброн и, развернувшись, покинул рубку.
Спустя несколько минут из-за поворота вышел техножрец среднего возраста и, почтительно поклонившись, тихо прошипел:
– Вы хотели меня видеть, генерал?
– Каково состояние корабля? – вместо приветствия спросил Альказ.
– Вам ведь уже всё доложили, – пожал плечами техножрец.
– Что вы можете сделать, чтобы улучшить положение? – спросил Альказ, щёлкнув клыками от возмущения.
– По приказу верховного в зал изъятия энергии отправили почти всех рабов, принадлежащих нашему корпусу. Что ещё мы можем сделать?
– Почти, но не всех, – зарычал в ответ Альказ. – Верховному угрожает опасность, линкор не готов к бою, а вы держитесь за свои привилегии?
– Это рабы корпуса техножрецов…
– Не будет никаких рабов и никаких техножрецов, если мягкотелые вздумают нас атаковать. От всего вашего корпуса даже воспоминаний не останется, если линкор погибнет, – продолжал бушевать Альказ.
– Верховный говорил мне, что с вами сложно иметь дело, – осёкшись, ответил техножрец.
– Именно поэтому на моём корабле именно он является верховным, а не кто-то другой, – не остался в долгу ксеноброн. – Так вы передадите своих рабов?
– Дайте нам стандартный час, – помолчав, кивнул техножрец.
– И ни единицей больше, – рыкнул Альказ. – Узнаю, что задержали хоть на миг, лично вырву вам глотки.
– Вы смеете…
– Смею, – перебил его ксеноброн. – И помните, ни единым мгновением больше.
– Недаром про вас говорили, что вы одержимы, – проворчал техножрец.
– Попробуй опоздать, и проверишь это на собственной глотке, – не сумел промолчать Альказ.
Ссориться с представителем одного из самых могущественных кланов было не самой мудрой затеей, но ксеноброн не мог позволить себе уступить. Особенно сейчас. Проговаривая вслух свою угрозу, он неожиданно понял, что действительно готов сцепиться в рукопашной схватке со всеми адептами жреческого корпуса, присутствующими на этом корабле.
Впрочем, начнись сейчас бой с мягкотелыми, и все эти ссоры окажутся в прошлом. Линкор не выдержит прямого боестолкновения с крейсером людей. Альказ отлично понимал это и потому сознательно шёл на открытое противостояние с техножрецами. Уступить сейчас означало признать главенство жреческого сословия над воинами, а главное – поставить корабль перед угрозой уничтожения, и потому ксеноброн угрожал. Открыто и прямо.
Стоя перед разъярённым ксеноброном, техножрец вдруг ощутил не просто страх, а настоящий животный ужас. Такое техножрец испытывал впервые за свою жизнь, и флюиды этого чувства Альказ ощущал так, словно это были его собственные эмоции.