Автор
В лесной тьме исчезают последние звуки мира, а Катя чувствует его дыхание на шее. Ее сердце забилось так быстро, что кажется остановится в любой момент, но она не может уйти — ни за что. Он молчит, и это слово гнетет ее, как кирпичный дом на горах. Катя тянется к нему, но он отстраняется, словно избегая леденящего холода их прошлого....
Презрительная холодность не вызывала у Лены удивления или любопытства, скорее даже успокаивала; воспоминания о первой подобной встрече, случившейся больше года назад всегда уверяли ее в том, что Морозовой не нужен Денис, и в том, что он отлично об этом осведомлен. Однако сегодняшнее появление в зале лишь ради конкретного доклада тревожно не укладывалось в прежнюю схему.
Когда в позапрошлом году Дениса пригласили на шестидесятилетие одного из его бывших преподавателей и наставников — Александра Анатольевича Аверинцева, Лене уже было кое-что известно о Морозовой, но она упорно не хотела верить мелочам, ведущим к одной простой и в то же время совершенно не укладывающейся в голове правде: ее муж продолжает любить свою бывшую невесту.
Она сопротивлялась этой правде всеми силами, находила разумные объяснения, отказывалась верить предчувствиям и догадкам, ведь никакого фактического подтверждения им не существовало. Ровно до юбилея Аверинцева.
Из прошлых разговоров на профессиональную тему, где Денис не раз ронял, что без Аверинцева адвоката из него не получилось бы, всегда складывалось впечатление о крепкой, почти дружеской связи ученик—наставник.
На торжественный банкет, устроенный в одном из уютных и лишенных пафоса ресторанов Москвы, Лена и Денис все-таки пришли.
— Денис! Рад видеть!
— Александр Анатольевич. Взаимно. — Они пожали друг другу руки.
— Представишь? — Лене достался вполне дружелюбный, чуть сощуренный в якобы старческом любопытстве взгляд.
В ответ Денис резко кивнул.
— Разумеется. Познакомьтесь, моя жена Лена.
Она и профессор приветственно улыбнулись друг другу.
— Не знал, что ты успел жениться, — проговорил он. Лене почудилось, что будто бы с неверием. — Поздравляю молодых!
Денис сухо поблагодарил.
Аверинцев удалился к вновь прибывшим гостям, оставляя их вдвоем.
