Автор
В лесной тьме исчезают последние звуки мира, а Катя чувствует его дыхание на шее. Ее сердце забилось так быстро, что кажется остановится в любой момент, но она не может уйти — ни за что. Он молчит, и это слово гнетет ее, как кирпичный дом на горах. Катя тянется к нему, но он отстраняется, словно избегая леденящего холода их прошлого....
Жил на съемной квартире и растеряно гадал, что делать со счетом в банке, где накопилась вполне приличная сумма на покупку дома.
Денис хорошо помнил, как примерно через месяц после отъезда Кати не выдержал и приехал к их — ее — квартире. У него все еще были ключи. Катя не попросила вернуть, а ему и в голову не приходило. Поначалу думал, что скоро вернется, потом просто забыл.
Полупустая квартира его добила. Окончательно утвердила правду: Кати нет и их прежней общей жизни — тоже. Знакомые и родные, любимые даже стены порождали внутри беспросветную тоску — хоть вой.
Всю ночь Денис бродил по квартире как неприкаянный. Заглядывал в шкафы, где уже не было Катиных вещей. На кухне пялился на холодильник, где раньше они оставляли друг другу записки рядом с закрепленными на белоснежной дверце общими фото. Сидел на своей половине кровати и не мог поверить, что конец действительно настал, что он никогда больше не будет жить в этой квартире. Никогда больше не увидит Катю.
Ранним утром Денис вышел из подъезда. В руках у него была коробка с фотографиями и акварель в золотой рамке — его Кате подарок на одном из первых свиданий. В тот день они обошли весь центр и уставшие, но счастливые, закончили прогулку у Новой Третьяковки. Неторопливо бродили по Вернисажу на Крымской набережной просто так: если Катя еще имела относительно приличные познания в искусстве, Денис был полный невежда.
Катя первой заметила ту самую акварель и восторженно вздохнула, привлекая его внимание.
Сейчас, снова оставшись единственным сотрудником в офисе после окончания рабочего дня, Денис задумчиво смотрел на картину, стоявшую на одной из полок забитого папками и дипломами стеллажа.
Вот и теперь сознание прояснилось, оставляя Дениса с единственным вариантом действий — тем самым, что он упрямо отказывался рассматривать даже гипотетически. Боялся не устоять перед соблазном.
На балконе ресторана он был очень близок к поражению.
