Автор
В лесной тьме исчезают последние звуки мира, а Катя чувствует его дыхание на шее. Ее сердце забилось так быстро, что кажется остановится в любой момент, но она не может уйти — ни за что. Он молчит, и это слово гнетет ее, как кирпичный дом на горах. Катя тянется к нему, но он отстраняется, словно избегая леденящего холода их прошлого....
Вид нетронутого временем, но очевидно покинутого хозяевами дома царапал сердце и жег глаза.
Она выросла в этой квартире в сталинке на Фрунзенской набережной, она каждый день ходила в школу неподалеку, а затем — в университет, шесть дней в неделю проезжая свою любимую станцию метро, где так часто, но всегда неожиданно, после выезда из туннеля, слепило стоявшее над Москвой-рекой солнце; она возвращалась сюда по вечерам со своей первой работы, она примеряла свадебное платье, стоя перед трюмо в этой самой прихожей, где стояла и сейчас.
Теперь ее окружали коробки, сумки и чемоданы. Пумутневшие зеркала трюмо, слои пыли на мебели, источающаяся стенами тоска вперемешку с истекшим временем, пронзительно ощутимая покинутость, какая всегда заметна в оставленном без людей жилье. Катя не нашла в себе сил дать объявление с предложением о съеме — ни когда только уезжала из Москвы, ни после, даже в те месяцы и недели, когда денег на многое не хватало.
Она и сама не знала, почему категорически не желает видеть в этой квартире посторонних людей, почему лишь мысль о том, что кто-то другой начнет двигать мебель, менять декор, застилать кровать в спальне своими простынями, расставлять на кухне свою посуду, создавать внутри прошедшей жизни новую, вызывала в ней паническое неприятие. Бывая в Москве по нескольку раз за год, она все равно ни разу здесь не появилась, предпочитая ночевать у переехавших в пригород еще в годы ее студенчества родителей.
Квартира, очевидно, требовала уборки, затевать которую ради пары суток было просто нецелесообразно, как и покупать еду и нужные в ежедневном обиходе предметы. К тому же незапланированный, пусть и короткий, визит к родителям стоил раннего подъема утром, которого можно было бы избежать, останься она в центре. Оставаться не хотелось."
"Дискомфорт от затянувшейся неподвижности, наконец, вынудил Катю сдвинуться с места.
