Автор
В лесной тьме исчезают последние звуки мира, а Катя чувствует его дыхание на шее. Ее сердце забилось так быстро, что кажется остановится в любой момент, но она не может уйти — ни за что. Он молчит, и это слово гнетет ее, как кирпичный дом на горах. Катя тянется к нему, но он отстраняется, словно избегая леденящего холода их прошлого....
Единственный, что она успела оформить сама: остальные комнаты были отремонтированы до ее переезда и выглядели совершенно иначе: темные, с идеально-пропорциональной обстановкой, по-модному минималистичные. Неуютные и холодные. Неживые."
"Со временем Лена привыкла и перестала замечать их искусственную красоту, которую столь легко было нарушить брошенным на край дивана пледом, забытой на журнальном столике книгой, оставленной на тумбе в прихожей мелочевкой вроде ключей, квитанций и почты. Со временем Лена забыла, что мечтала о другом, и научилась довольствоваться одним-единственным местом в огромной четырехкомнатной квартире.
Подойдя к зеркалу, Лена внимательно осмотрела себя с ног до головы. Одно полотенце удерживало мокрые после мытья волосы, второе — обнимало тело. Горячий душ не помог ни согреться, ни взбодриться. Кожа, покрасневшая под воздействием воды обжигающей температуры, а затем под теплыми лучами солнца, должна была пылать, но Лена чувствовала только прохладой бегущую внутри морось.
Уверенно бьющая своим присутствием за окном весна осознавалась с опозданием и казалась неуместно жизнеутверждающей, приглашающей — требующей даже, — радоваться и сверкать улыбками. Заторможенность во всем теле и мыслительная медлительность совсем не вписывались в это царство обновления и новых сил. Вяло подняв тяжелые как никогда руки, Лена стянула с головы полотенце и несколько секунд неподвижно пялилась на собственное отражение.
Вьющиеся мелкими кудрями влажные волосы обрамляли ее уставшее лицо с темными кругами под глазами и проступившими под кожей капиллярами. Не такие гладкие, как прежде, потерявшие немного жизни после ее вчерашней эскапады в салоне волосы — сколько бы ее ни отговаривал парикмахер-колорист, Лена не могла ждать несколько месяцев, бережно и терпеливо осветляя пряди на несколько оттенков за раз, — вернулись к своему натуральному цвету.
В зеркале на Лену, наконец, впервые за почти два года вместо незнакомки с медной копной волос, смотрела она сама: золотисто-медовые локоны, серо-зеленые, непривычно погасшие глаза, изящный нос, тонкие, бледно-розовые губы, — и оттого еще заметнее становились настоящие изменения, что нельзя было стереть, проведя несколько часов в салоне красоты. Раньше она была другой.
Еще раз встретившись взглядами с собой в отражении, Лена начала собираться на работу.
