Автор
В комнате царила непредсказуемая атмосфера — смесь юмора и напряженности, когда каждый ждал своего черного хода. Ларри улыбался, но его взгляд говорил о решимости, которая заставила Нимоя сжаться от страха перед возможным неожиданностью.
— Ты вообще-то раньше трахался? С этой стороны?
— Нет, вчера вы любезно и осторожно лишили девственности мою задницу, сэ-эр, — ехидно протянул Максимус. — Шелка и лепестки роз были как нельзя кстати, спасибо вам за них.
— Паяц, — фыркнул Ларри и закатил глаза. — Боги, ну и за что мне это? — он отодвинулся, убирая член от ни на йоту не расслабившегося ануса.
— Эй, куда?! — испугался Максимус, но Ларри от него отмахнулся.
— Иди уже, герой-любовник, — вздохнул он и потянулся за кителем. — Насиловать я тебя не собираюсь.
— Что за бред?! — Максимус схватил его за руку, разворачивая к себе. — Какое, нахуй, насилие? Я сам хочу!
— У меня нет ни времени, ни желания возиться с твоей девственной задницей, Нимой, — рыкнул Ларри, вырываясь. — И уж тем более, не стоя возле стола, когда и смазки-то подходящей нет, — он на секунду закрыл глаза, изо всех сил сжимая кулаки, чтобы не сорваться и не вогнать в Нимоя член. Можно было, конечно, как вчера намазаться мазью со слезой феникса, можно было долго и упорно разрабатывать тугие мышцы пальцами, но Ларри отчётливо понимал, что на последнее не хватит выдержки, а на первое — совести.
— Нет, ну вот же сука! — крикнул Максимус и в сердцах стукнул по столу кулаком.
На то, чтобы уцепить след ларсовской магии и определить направление, ушли считанные секунды — не зря он считался одним из лучших в самом сильном отряде Боевого отдела.
Ларс передумает, или… Ларс передумает. Точка!
О трубках, мыле и трёх секундах
Оказавшись дома, Ларри бросил одежду на диван и, не тратя времени, бросился в ванную, где тут же схватился за член, проклиная на все лады нерадивого мальчишку и собственное малодушие.
От злости и иррационально сильного для этой странной ситуации возбуждения удовольствие несколько притупилось, и несколько долгих секунд Ларри надрачивал член всухую, почти ничего не испытывая. И лишь после того как он догадался включить воду и замедлить движения, тело прошила первая вспышка удовольствия и… чужая ехидная мысль:
«Дрочишь? Я так и думал».
