На чистом кухонном столе Кирила лежали грубо скомканые бумаги, отражающие его недовольство. Сердце колотилось так сильно, что он боялся, что каждый удар слышат соседи — и это только усиливало его злость. Взяв чернильницу, Кирила охватил пылесосившийся желание встать и поделиться своими мыслями с кем-то, но в комнате было слишком тихо....
Оно стоило того, чтобы хоть раз в жизни довести до такого состояния Кирилла…
Глупо, жестоко, неоправданно, но мне не жаль мужа. Бывшего.
Зато себя безумно жаль… Сколько грёбаных месяцев я буду расплачиваться за разбитый стеллаж? Чтобы выяснить полную стоимость испорченного товара, придётся внеплановую ревизию проводить…
А всё из-за чьей-то несдержанности и… Что и? Ревности?! Вряд ли. Кириллу это чувство вообще не знакомо — я всеми силами много лет берегла любимого человека от подобных эмоций, ибо хорошо знаю, как это больно… С его друзьями я всегда общалась на расстоянии, своих знакомых у меня нет, Пашка вон разве что… Но к кому там ревновать? Смешно даже…
Мы просто не могли разойтись мирно после той ссоры, когда Кирилл согласился на развод.
Нет, не так.
Чего теперь-то припёрся со своими фотками? Хотел, чтобы я себя виноватой почувствовала? Или банально стало обидно, что мне могло понравиться трахаться с другими больше, чем с ним?..
Ощущала, как разгорается обида, заполняя душу горечью и озлобленностью…
Варвара Витальевна приехала во второй половине дня, когда я успела открыть магазин и поднять хоть немного выручки, успокаивая свою совесть.
Тонкая изящная женщина под пятьдесят, настоящая породистая аристократка, рядом с которой я себя чувствую нелепым недоразумением… Её, наверное, никогда никто не называл Варькой… Несбыточный пример для подражания — одинокая, сумевшая вопреки диагнозам врачей родить и поднять на ноги дочь, открыть сеть цветочных магазинов, но при этом не утратившая ни капли женственности и хрупкости… Сила духа, твёрдость характера — да, она Варвара Витальевна, а я просто Ирка у мужа на побегушках…
Нет, я не боялась, что она меня уволит.
"Варвара молча ходила по залу, поглядывая на гору разбитых горшков, сметённых в угол. Я старательно изображала на лице сожаление и раскаяние, хотя тут сложно переиграть — мне действительно жаль…
Наконец она остановилась напротив меня.
