В Донбассе во время войны чекисты сталкиваются с происками врага. Задание на контрразведку Дивизионного комиссара Андрея Павловича Борзова связано с немецкими документами и необходимостью противостоять гитлеровской контрразведке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Об исполнении доложить»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В Донбассе во время войны чекисты сталкиваются с происками врага. Задание на контрразведку Дивизионного комиссара Андрея Павловича Борзова связано с немецкими документами и необходимостью противостоять гитлеровской контрразведке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В Донбассе во время войны чекисты сталкиваются с происками врага. Задание на контрразведку Дивизионного комиссара Андрея Павловича Борзова связано с немецкими документами и необходимостью противостоять гитлеровской контрразведке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он ложился на спину, холод хоть как-то утолял боль.
Сколько так прошло времени? Может быть, всего день, а может, месяц. Однажды он перестал ощущать спину. Есть живот (он невероятно болит при рвотах), есть голова (она постоянно гудит, как гигантская морская раковина). А спины нет. Не болит. Она гниет. Это он гниет. Заживо.
И вдруг его оставили в покое. Он ждет, а за ним не приходят. «Что это? Смерть?»
Однажды он услышал, как к нему в комнату вошла Оксана. Она мягкими нежными движениями смазывала его спину какой-то мазью и шептала на ухо что-то ласковое.
— Беги отсюда! Скорее! — закричал он.
— Николай Лаврентьевич! Николай Лаврентьевич, очнитесь!
Нет, это не Оксана, это какая-то совсем незнакомая девушка. Курносая. У нее круглое лицо, широкие брови.
— Я Ульяна Крутая, дочь лесничего Крутого. Только вы не подумайте чего плохого, я комсомолка, — шептала она.
— Я работаю в комендатуре. Но вы не бойтесь меня, я комсомолка, понимаете? Комсомолка.
Да, он все уже понимал. Она комсомолка… И что из этого?
— Они знают, что вы никакой не Караулов, а Сомов. Они давно это знают, но что-то затевают. Вы молчите, молчите, Николай Лаврентьевич… Вчера они все в Ивановку уехали. Хотят вашего тестя привезти.
Николай Лаврентьевич начал приходить в себя.
— Григория Даниловича? Зачем он им?
— Не знаю. Обер-лейтенант Бергман об этом говорил. Я случайно подслушала.
— Бергман? Кто такой?
— Обер-лейтенант Бергман здесь самый старший.
— А капитан фон Креслер?
— Есть! Ганс Иоганн фон Креслер! Он живет в бывшем моем доме!
— Не знаю… Николай Лаврентьевич, — шептала девушка, — у нас — боевая комсомольская группа: восемь человек. Есть автомат и два пистолета… Нам бы с партизанами связаться…
«Дочь лесничего Крутого… Говорит, что комсомолка… А может, провокатор? Не удалось пытками, решили через нее…»
— У нас руководителем один младший лейтенант. Он из окруженцев. Мы по ночам разбирали развалины старой типографии и насобирали шрифта. Только букв «а» и «о» у нас нет. Мы учимся набирать и печатать. Будем листовки выпускать. А пока от руки пишем. Тут, кроме нас, еще есть кто-то. Тоже листовки выпускает. «Патриот Донбасса» подписываются, и мы решили так же…
«А может быть, это не провокация? Милая кареглазая девушка… И не обязательно ей быть в отца-предателя. Листовки пишут, свою типографию организовывают. Патриоты Донбасса…»
Трагедия Николая Лаврентьевича
В одну из тревожных ночей в больницу к ивановскому врачу Григорию Даниловичу явился незваный гость. Заросший рыжеватой бородой, с огромными болезненными подглазинами, в рваной грязной шинелишке. Стучал он в окно осторожно, на оклик отозвался не сразу, а только после того, как хозяин вышел на крыльцо.
А он жмется к стенке. В руках немецкий автомат. Молчит.
