Капитан Копейка доложил, что ничего похожего на шифр ему обнаружить не удалось.
— А Надежде Степановне пора собираться в дорогу: фельдшер пошел за колхозной машиной. А то очухается ваша симпатия, откроет ясные очи, — сказал он ей в своей шутливой манере, — и захочет на вас полюбоваться… А в общем — готовьте куриные бульоны для контуженого, муж вернется, доложите честь по чести, и милости просим в Светлово, в качестве личной сиделки.
— Ох, и разговор будет у меня с Шохой! — угрожающе пообещала она. — Кого он привел в дом? Ахламыжника, насильника!
— Только не берись опять за скалку, — попросил я ее.
Около пяти часов вечера я сообщил Борзову по рации о происшествии в доме Сугонюка. Комиссар распорядился:
— Выезжайте в Ростов, доложите лично. Но вначале организуйте надежный контроль за домом Сугонюка, он же останется один, не перевез бы контейнеры в иное место.
Неудачу порождает успех
Я люблю Ростов за то, что он имеет свое собственное лицо. Здесь даже шум улиц особенный, присущий только Ростову-на-Дону.
Сновали по улицам суетливые старушки-хлопотуньи, мальчишки катались на буферах трамваев, на перекрестках стояли милиционеры в синих шинелях. Правда, у некоторых из них за плечами были винтовки. Много военных. Сосредоточенные, деловые: все спешат. Иногда по мостовой строем пройдут красноармейцы. В мирное время без песен не обошлось бы, а тут — молчат. И мальчишки их не сопровождают.
Я добрался до штаб-квартиры. Яковлев в Ростове обосновался довольно солидно — ему отвели крохотный особнячок.
Меня встречал Яковлев. Стоило лишь мельком взглянуть на такого подтянутого командира, чтобы без ошибки угадать: кадровый! Все-то на нем ладно, все ему впору: в шинель влит, командирская портупея подчеркивает стройность, сапоги — зеркало. Руку к козырьку:
— Здравия желаю, товарищ полковник!
— Здравствуй, Борис, поздравляю тебя с очередным званием.
Яковлев — из думающих, такому укажи цель, а пути к ней он найдет сам. Легко работать с Борисом Евсеевичем.
— Чем порадуешь? — спрашиваю его.
— Новостей предостаточно. Ну, прежде всего Сугонюк. Переночевал он на вокзале. Утром отправился в путешествие по городу. Дважды побывал на той улице, где живет Архип Кубченко. Это один из двух розентальцев, — напомнил мне Яковлев. — Но сам Кубченко вторую неделю на пересыльном пункте. Военкомат призвал, мы его пока придерживаем, не отправляем, он частенько наведывается домой. В тот день был на пересыльном.
