Не знаю почему, но меня задевают ее слова. А еще сильнее задевает то, что они обе смотрят на сцену, как завороженные. Будто там не потные попугаи пляшут, а фейерверк в честь Дня Победы запускают.
— Вот это рельеф… — Дашка хватается за сердце.
Она смеется и обмахивает себя руками, подталкивая Марту локтем. Мне хочется, чтобы гаргулья пожала плечами или, ну, не знаю, поморщилась бы, встала и ушла, а вместо этого девушка улыбается, как смущенная гимназистка, и не отрывает взгляда от качков.
— Они пляшут как девки. — Цежу я сквозь зубы. Вытягиваю ноги, отворачиваюсь, зеваю, всем видом показывая, что зрелище ничего не стоит, но на меня никто не обращает внимания.
— Ой, а этот ничего… — Ласточкина снова подначивает Марту.
— Да у него сиськи больше, чем у тебя! — Брезгливо фыркаю я.
— Не завидуй, Левицкий! — Хихикает Дашка.
— Кто? Я? Чему завидовать? Думаешь, я хочу так дергаться и подметать волосами пол?
— Посмотри, какие у них тела! — Она, закусив губу, обрисовывает на себе крепкие мышцы и мощную грудь. — Во!
И инстинктивно выпрямляюсь, выпячивая грудную клетку вперед. Это они — мартышки перекачанные, а у меня того… самое то!
Но Марта гладит себя тыльной стороной ладони по пылающей щеке и сдавленно прокашливается. Я вижу, как она растерянно поправляет волосы, замечаю, как меняется ее поза, и это заставляет меня напрячься еще сильнее.
— Неплохо. Наверное. — Мнется девушка.
Она сидит на самом краешке дивана. Туфелька спала с пятки и качается на самом носке. Обвожу взглядом ее бедра и ноги, и впервые за всю свою жизнь вид женщины пробуждает во мне фантазии совсем иного рода. Я чувствую головокружение от того, что мечтаю не под юбку ей залезть, а полностью завладеть ее взглядом.
Хочу, чтобы она двигалась на мне, в моих объятиях, смотрела только на меня, принадлежала полностью только мне одному и хрипло произносила мое имя, кончая.
— Смотри, а тот светленький на тебя все поглядывает. — Шепчет Дашка ей на ухо.
Эти слова предназначаются не мне, но я их слышу.
И то, как Марта реагирует, меня обескураживает. Вместо того, чтобы отшутиться, она напрягается всем телом, рвано ловит ртом воздух и нервно облизывает губы. Это выглядит так сексуально и так невинно, что я раскаляюсь докрасна, как чертов уголек в печи.
В этот момент «пожарные» откладывают в сторону каски и, поглаживая себя по груди, опускают лямки. Хрясь! Они срывают с себя штаны одним резким движением.
— У-ух! — Хлопает в ладоши Дашка.
Мне хочется прибить ее.
