Видимо, трудно или практически нереально вышибить из человека манеры, которые ему прививались с детства.
— Ты еще не устала от работы? — Спрашивает парень, когда я делаю пометку в бумагах и задумчиво прикусываю кончик ручки.
— Нет. Нужно все доделать.
— Вон. — Он машет в сторону танцующей за пультом Ласточкиной. — Дашка все сделает. Она и так расслабилась, посмотри.
— Давай уже обсудим все до конца. — Настаиваю я.
— Она — управляющая, а мы — владельцы. Это ее работа.
— Ты серьезно? — Я поворачиваюсь и внимательно смотрю на него. — Думаешь, работа владельца — лежать на диване? А деньги сами потекут рекой?
— Обожаю, когда ты ворчишь! — Дразнится Левицкий.
Улыбается. Так широко тянет лыбу и так терпеливо ждет от меня реакции, что хмуриться дальше не получается — я тоже расплываюсь в насмешливой улыбке.
— Все ясно. С тобой бесполезно об этом говорить. Никакой ответственности, никакой серьезности!
Не знаю почему, но мне ужасно хочется погладить его за ушком. Того и гляди, замурлычет, подставляя мне шею и спину.
— Хорошо, давай по-быстрому все обсудим, а потом я тебя украду.
— Ты меня? — Теряюсь.
— Да. И увезу куда-нибудь отсюда. — Многозначительно и с придыханием говорит он, придвигаясь ближе.
— Ну да. — Хмыкаю я, делая вид, что не поддаюсь его обаянию.
— Пойдем отсюда, скоро народ повалит.
— Да какой там народ, в будний-то день? Мы никому не помешаем.
— Нет же, Киса, я просто хочу уединиться с тобой!
— Кыш! — Отмахиваюсь я от его загребущих рук. — У тебя чего, Левицкий, настроение сегодня такое игривое? Вроде не весна. Кончай прикалываться!
— Ты меня убиваешь… — Паясничает он, падая на диван лицом вниз.
— Специальные угощения, розыгрыш клубных карт, — цитирую я ровным голосом, — спецпригласительные, Go-Go, Playboy-topless, девушкам до десяти вечера вход бесплатный. Так. Ну, и «девочки-зайчики» с пушистыми ушками и хвостиками — это само собой. Еще что-то забыли? Есть идеи?
Тим громко храпит, изображая спящего.
— Понимаю, что тебе скучно. — Улыбаюсь я. — Поэтому отпускаю тебя с чистой совестью. Иди, мы с Дарьей все сами допридумываем.
Левицкий радостно воскресает. Косит на меня хитрым левым глазом:
— Из тебя вышел бы классный зайка. Ну-ка, сделай вот так лапки. — Показывает на себе. — И покрути попкой.
— О, Господи… — вздыхаю я, отворачиваясь.
— Нет, ты не зайка, ты киска. — Заключает он.