Автор
Ярослав Сентябрь чувствует себя неуютно в этом шумном и ярком месте, даже если ему нужно здесь присутствовать для выполнения задания. Его глаза слипаются от света стробоскопов, а мозг работает на пределе, пытаясь сохранить баланс между необходимостью удовлетворить спонсоров и собственной выживаемостью в такой экстремальной среде....
Похоже, «Обещаю, больно не будет (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Поэтому сразу же после всех организационных мероприятий, я поехала на автовокзал и купила билет до своего посёлка. Села в автобус и полтора часа в пути крутила в голове порядок тех правильных и нужных слов, которые я должна была сказать маме на прощание. Отрепетировала всё от и до.
А перед металлической оградой дома замерла и минут десять пыталась усмирить разбушевавшиеся нервы перед встречей с неизбежностью. Выдохнула. Сглотнута прогорклый ком тоски по тому, что никогда между мной и ею не случится.
А затем дёрнула на себя замок.
И ничего.
Заперто.
Ещё дважды я проверила дверь, но результат остался прежним и нулевым.
Вскинула руку, пальцы сами коснулись звонка и вдавили кнопку. Затем снова и снова, пока в глубине двора я не услышала звук открываемой входной двери. Это мать вышла на крыльцо.
Скрипнула третья сверху ступенька.
Зашелестел гравий под ногами её утеплённых галош.
Повернулась завёртка.
— Мам..., — начала я и задохнулась, увидев её красные, залитые яростью и алкоголем глаза.
— Заткнись, — рявкнула она, скалясь и обнажая дёсны, — и чтобы я никогда тебя больше не видела! Ты поняла меня? Моя дочь Ира давно умерла.
И швырнула на землю куцый чемодан, из которого криво и косо торчали какие-то вещи. А затем и белый измятый конверт.
— Тварь! — добавила она на прощание и с громким лязгом захлопнула между нами дверь.
Отныне у меня больше не было дома...
Глава 8 – В огне
Вероника
Не знаю, сколько ещё я простояла у кованных ворот, пока до меня наконец-то не дошло, что именно сейчас случилось.
Что я чувствовала? Это была скорее адская мешанина из опустошения, облегчения и страха перед, покрытым мраком, будущим. Теперь я была сама по себе, одиноко стоящей на бесконечной дороге своей жизни. Никому не нужная...
И почему-то именно сейчас, держа в руках побитый временем чемодан, я поняла, что плачу не потому, что моя мама сожгла между нами последний шаткий мост, а потому, что в памяти зачем-то всплыли слова моего самого страшного предателя:
— Я всегда буду рядом, Истома.
Лжецы!
Беспринципные обманщики! Одна меня зачем-то родила, беря на себя обязательство быть матерью, а не просто биоматериалом, хотя заведомо знала, что с треском провалится по всем фронтам. Второй же так проникновенно смотрел мне в глаза, прекрасно осознавая, что каждое его слово просто пшик.
