Автор
В глухой деревне жестокого отчима, девушка терпит издевательства, пока не ставит условия для своего спасения. Проклятый дракон встает на её сторону, предвкушая горький понос после устрашений. Ужасная судьба ждет того, кто осмелится против его заклинаний.
Однако не могла не признать, что с ним я выгляжу моложе и куда привлекательнее, чем каждое утро в доме Лукаша.
Замученная, уставшая от криков, я не раз терпела тычки и угрозы. Как часто мои глаза были опухшими и покрасневшими от слёз? Вместо будильника в доме были слышны гневные крики вечно недовольного отчима.
То тарелка не того цвета, то каша не той консистенции, то сыр, по его мнению, засох! Пока я торопливо умывалась, сквозь хлипкие стены были слышны громкие шлепки пощёчин.
Думала, я не знаю, что происходит? Или ей было стыдно передо мной за то, что обрекла нас на жизнь с чудовищем?
При мысли о жестоком мужчине, едва не испортившим моё будущее, пальцы сжались в кулаки, а в глазах появилась решимость.
Красавец-дракон — явно не худшее из моих зол. И засматриваюсь я на него по первой. Скоро привыкну и буду спокойно относиться к его выходкам, вон, как Клаудия.
А как только к нему переедет молодая жена, меня здесь уже не будет. Организую свадьбу, пожелаю счастья новобрачным, получу хорошую премию и уеду в счастливую жизнь.
Да, так будет лучше!
Кивнув своему отражению, я поспешила в его кабинет, надеясь, что я не ошибусь и не попаду в нелепую ситуацию, перепутав дверь, скажем, с его спальней или кладовкой, где хранятся все припасы.
Интуиция меня не подвела и когда я постучалась в дверь, то услышала громкое:
— Входи.
Зашла не сразу. Сначала мысленно попыталась взять себя в руки и сохранять спокойствие, что бы ни случилось. Но пока переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках холодную дверную ручку, дракон меня поторопил:"
"— Я не кусаюсь, Исабель. И не люблю повторять дважды!
Так, хватит нервничать. Я не сделала ничего плохого и меня не за что ругать. И вообще, мой первый рабочий день ещё не начался.
Потянув на себя дверь, я проскользнула внутрь и нерешительно замерла на пороге. Дэйгон, по всей видимости, успел принять душ и переодеться. На нём красовалась белоснежная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, открывая моему виду крепкую, загорелую шею.
— Садись, — он указал в кресло напротив, и я, сделав глубокий вдох, послушно устроилась на самом краешке, готовясь к неизвестному.
