Автор
В глухой деревне жестокого отчима, девушка терпит издевательства, пока не ставит условия для своего спасения. Проклятый дракон встает на её сторону, предвкушая горький понос после устрашений. Ужасная судьба ждет того, кто осмелится против его заклинаний.
Не в силах смотреть на довольную, ехидную донельзя морду, я молча варилась в собственной злости, вновь и вновь переваривая яркие моменты нашей внезапной ссоры."
"Как он посмел обвинять меня в шпионаже? Значит, стоило мне пройти пару сотен метров бок о бок с принцем, так я шпион. А как спасать незнакомую девушку и сходу предлагать ей работу организатора свадьбы, так вы не понимаете, это другое?
Ну Дэйгон! Ну Россэр!
Чувствую себя униженной и оскорблённой его грубым обращением. А казался таким вежливым, ну прям джентльмен! Бессильная злость заполняла каждую клеточку моего тела, заставляя кулаки сжиматься.
Доведёт меня до ручки и взаправду закажу ему кочевников с медведем. Пусть краснеет и оправдывается перед невестой, когда её заставят участвовать в глупых конкурсах!
Немного подумав, я всё же отказалась от этой идеи. Она и так уже наказана, раз ей достался в женихи такой дракон.
— Пообедай, а потом приступай к работе. Вечером жду на столе отчёт о текущей готовности мероприятия, — сухо проронил Дэйгон, переступив порог, а я тем же тоном ему ответила.
— Будет сделано, босс!
Вычитала заморское словечко в одном из купленных романов про лорда-начальника и скромницу-секретаршу из обедневшего дворянского рода, и, конечно же, не преминула им воспользоваться.
— Попрошу без ругательств, — обдал меня ледяным холодом дракон.
Я едва сдержала рвущийся наружу смешок и потопала в кабинет, делая вид, что не замечаю сияющую от радости Айлу. Обед подождёт, тем более я уже позавтракала в кафе.
Закрывшись в кабинете, принялась мерить шагами пространство, вгоняя каблуки в густой ковровый ворс.
“Будь выше, Исабель, — я честно пыталась успокоить себя, но вместо этого накручивала так, что хотелось кричать, ругаться и топать ногами. — Сохраняй достоинство и спокойствие.”
Да. Так и сделаю.
С этой минуты молчание — моё оружие протеста. Все разговоры только по работе, никаких исключений!
Допускаю, что я погорячился и позволил сомнениям затмить разум.
— Ну надо же, снизошёл до смертных, — не в силах молчать, выпалила я, чувствуя нескрываемое облегчение. Позволю себе маленькую слабость и выплесну гнев, а потом займусь отчётом. — А я едва не купилась. Уже была готова простить чешуйчатого хама. Допускает он! То есть, не верит мне, а допускает!
Каждая клеточка моего тела кричала о несправедливости его поведения на обратном пути из дворца.
— Принц спас тебя от отчима, значит, что-то потребовал взамен, — скорчив ехидную гримасу, передразнила слова господина Россэра.
