— Твоя мама была нормальной?
— Нормальность понятие относительное, я думаю.
Елена напевает, закрывая глаза, когда ее нос касается кожаного сиденья.
— Ну, условно говоря, я думаю, что моя мать сумасшедшая.
Фыркая, я выдерживаю секунду, прежде чем ответить, щемление в моем сердце перерастает в тупую боль, во что-то, от чего я никак не могу избавиться.
Потому что я не могу перестать задаваться вопросом, что Елена должна думать обо мне.
Позже раздается стук в дверь пентхауса, который мы снимаем во время нашего пребывания в Бостоне; Елена растянулась на кровати, тяжело дыша и дергаясь в каком-то сне, поэтому я тихо выскальзываю, надеясь, что она не услышит, как я ухожу.
Когда я открываю дверь, я нисколько не удивляюсь, обнаружив Рафа, стоящего с другой стороны и курящего сигару, хотя в коридоре висит жирная табличка «НЕ КУРИТЬ».
Я думаю, что некоторые вещи действительно не меняются.
Мы стоим так несколько мгновений, просто уставившись друг на друга, пока, наконец, он не ломается первым.
Он всегда ломается первым.
— Ты не собираешься пригласить меня войти?
— Нет, — категорично отвечаю я.
Его лицо морщится, и он вынимает сигару изо рта, выпуская струю дыма в мою сторону.
— Знаешь, раньше ты уважал порядок вещей. Привык понимать, что я твой босс, а не наоборот.
— Ты не мой босс, Раф. Я уже несколько месяцев не выполнял для тебя никакой работы, не собирал разведданные и не лечил никого из твоих людей. Я больше на тебя не работаю.
— Это не так работает, — огрызается он, указывая на меня окурком сигары. — Ты не можешь просто так уйти. Существуют соответствующие протоколы. Клятвы, которые нельзя нарушить.
— Звучит как семейная проблема. Передай им мои соболезнования.
— Ты не так непобедим, как, кажется, думаешь, Андерсон. Не забывай, что я создал тебя.
Ухмыляясь, моя рука тянется к двери, и я начинаю ее закрывать, моя терпение на дерьмо ограничена.
Он ругается себе под нос, когда дверь со щелчком встает на место, и я остаюсь там на мгновение, чтобы посмотреть, собирается ли он постучать снова. Прежний Раф никогда бы не позволил чему-то подобному пройти без боя, но, возможно, возраст настигает его.
Или, может быть, он запланировал что-то похуже.
Однако хуже того, что я для него запланировал, быть не может.
Я возвращаюсь в спальню и проскальзываю под одеяло, опершись локтем на подушку, и смотрю на свою жену сверху вниз, убирая прядь мокрых от пота волос с ее щеки.
