Все еще содрогаясь от оргазма, я провожу дрожащими руками по его щекам, и он с нежностью всматривается в меня.
– Ты такой красивый, Кори. Охрененно красивый.
Он улыбается и вытирает лицо низом футболки.
– Ну как, это стоит сотни?
На минуту представляю себе, как плачу ему сотню тысяч долларов, просто ради прикола и потому что могу себе это позволить. Но эта фантазия – уже слишком, он, наверное, решит, что я рехнулся. И потом, он не догадывается, что у меня есть такие деньги, а я еще не готов рассказать.
Мы не особо разговариваем по дороге домой, но идем так близко друг к другу, что наши руки то и дело соприкасаются. И мне плевать, увидит ли нас сейчас кто-нибудь, – я надел капюшон. Кстати, на улице жутко холодно, поэтому у меня есть для него оправдание.
Внезапно на глаза наворачиваются слезы, и я едва могу видеть, чтобы подняться по лестнице.
– Бен… – Кори останавливает меня за руку. – Ты в порядке? Что случилось? Почему ты плачешь?
– Я не плачу, – пара слезинок все-таки скатывается по щекам.
– Я же вижу. В чем дело? – он забирает у меня ключ и, открыв дверь, подталкивает меня в спальню.
Я тщетно пытаюсь вытереть слезы рукавом кожаной куртки.
– Не могу поверить, что тебе приходилось это делать, Кори. У меня сердце разрывается при мысли, что ты… – я так подавлен, что не могу закончить предложение.
– Все нормально, Бен. Это было очень давно.
– Да, но что это за мир такой, где подростку приходится продавать свое тело, чтобы иметь крышу над головой и не умереть с голоду? Они должны были дать тебе денег просто так, из доброты. Я ужасно злюсь, Кори. И хочу ввалить как следует каждому мужику, кто воспользовался тобой. Жалкие больные ублюдки! Убил бы их всех!
Самое кошмарное, что я стараюсь не обращать внимания на свои двойственные чувства. С одной стороны, искренне убежден, что они отвратительные извращенцы, с другой – я их понимаю, ведь сам ощутил по отношению к Кори такое же непреодолимое желание. И не могу сказать с полной уверенностью, что на их месте отказал бы ему.
Кори садится рядом, так близко, что мне слышно его дыхание, и, положив руку мне на плечи, тянет меня лечь рядом с ним, откинувшимся на спину. Потом он поворачивается ко мне и осыпает поцелуями мое лицо и шею.
– Ты очень хороший, Бен. Благодаря тебе я чувствую себя в безопасности, словно мне ничего не угрожает, пока ты – часть моей жизни.
– Ни хрена. Я делаю тебе больно. Прячу и отказываюсь от тебя, как поганый трус, хотя кроме тебя мне ничего и никого не нужно.
