Автор
В новой юридической истории Веры пределы понимания рушатся. Когда старшекурсникам предлагают объяснить три вопроса по закону, она получает право на самое быстрое и независимое решение — и обнаруживает, что за ее легкими ответами стоят неожиданные связи и скрытые факты....
Лицо Кукушки перекашивает набок и это — лучший приз за все нервотрепки сегодняшнего дня.
Как я люблю обламывать бестолковых красоток — кто бы знал!"
"Излишним будет описывать выражение ее лица, но оно просто идеально описывает лисью морду, которая в последний момент зазевалась и выпустила из лап жирную куропатку.
Триумф медленно стекает ей за воротник, и под ним хорошо видно разочарование, от которого лицо красотки становится зеленым, как у болотной кикиморы. Хотя, нет, кикиморы — крайне симпатичные тетки, зловредные, но веселые и что-то не помню сказок, где они подкидывают своих детей потенциальным жертвам в мужья.
В общем, итальянка просто зеленеет: по-змеиному сбрасывает шкуру, под которой есть хоть что-то живое и настоящее.
Правда, все это длится лишь несколько секунд и, конечно, проскальзывает мимо Марика, потому что пока я разыгрываю спектакль, мой жених снова превращается в самого верного зрителя, и разве что не растекается в довольной улыбке.
— Мне не нужны подачки, — вдруг заявляет Кукушка.
— Что значит «никуда не поедешь»? — переспрашивает Червинский. — Нет, не так. А кто сказал, что меня вообще интересует твое мнение? Я забираю ребенка, а ты едешь только в качестве прицепа, потому что пока…
Я крепко щипаю его за внутреннюю часть локтя, и Марик морщится, поворачиваясь в мою сторону с немым вопросом. Никак с ним каши не сварить. Не умеет держать тузы в рукаве, но при этом отлично справляется с работой. Даже интересно, как ему это удается.
Не на одной же сумасшедшей харизме он выбивает каждую удачную сделку?
— Марик хочет сказать, что у тебя нет выбора, — елейным тоном подхватываю я. — Завтра здесь будут люди из социальной службы, и ты потеряешь ребенка, потому что невооруженным взглядом видно, что эта конюшня не пригодна для проживания. И тем более не подходит для маленького ребенка. Ты потеряешь дочь из-за гордости?
Это еще один хитрый ход. Если она и дальше будет упираться, то это станет еще одной монетой в копилку ее «истиной и бескорыстной материнской любви».
— Ты же не станешь забирать у меня ребенка? — накидывается на Марика итальянка. — Никто не отвезет меня в лес?
— Что за хрень ты несешь? — Червинский запросто отбирает у нее сверток с ребенком, и девица громко шипит, словно змея под подошвой. — Я подержу Лизу.
