О чём книга «Обман»
Карьеристка и бабник, казалось бы, несовместимые люди, вынуждены объединиться для достижения общей цели. Между ними нет чувств, только расчёт. Но что произойдёт, когда маска упадёт и настоящие эмоции дадут о себе знать?

Автор
Карьеристка и бабник, казалось бы, несовместимые люди, вынуждены объединиться для достижения общей цели. Между ними нет чувств, только расчёт. Но что произойдёт, когда маска упадёт и настоящие эмоции дадут о себе знать?
Раздел Chitat.online для книги «Обман» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Карьеристка и бабник, казалось бы, несовместимые люди, вынуждены объединиться для достижения общей цели. Между ними нет чувств, только расчёт. Но что произойдёт, когда маска упадёт и настоящие эмоции дадут о себе знать?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Карьеристка и бабник, казалось бы, несовместимые люди, вынуждены объединиться для достижения общей цели. Между ними нет чувств, только расчёт. Но что произойдёт, когда маска упадёт и настоящие эмоции дадут о себе знать?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я осознаю это перед зеркалом, наряжаясь в модный костюм и дорогую рубашку.
Смотрю на того чувака в отражении и единственное, о чем хочется его спросить: слушай, парень, а ты точно готов сделать ее несчастной собственными руками? Точно хочешь, чтобы она вышла за тебя замуж, потому что ты двинулся башкой и не оставил ей выбора?
Абсолютно уверен, что она любит тебя и готова принять, как есть?
И уродливый Марк Червинский, над которым смеялись все красотки школы и универа, тычет мне под нос средний палец, злорадно усмехаясь. Мы-то точно знаем, что он никуда не делся и все это время я только то и делал, что пытается стать хорошей стороной портрета Дориана Грея, а моя «червоточина» все это время гнила и портилась изнутри.
Я слишком сильно люблю свою адскую козочку, чтобы позволить ей мучиться с моими не выдрессированными насекомыми.
Как любит говорить Антон: «Мужика может стать мудаком, но мудак никогда не станет мужчиной».
Что, если Молька с самого начала была права, и я — банальный уже совершенно неисправимый бабник? Что пройдет время и я, сам не зная как, окажусь в койке с тупоголовой красоткой, а в это время моя умница-жена очень не вовремя пораньше вернется с работы?
От одной попытки представить любимый темный взгляд, полный разочарования и отвращения, меня нехило трясет.
И где-то в промежутках, пока мои пальцы хоть немного слушаются, я пишу проклятое сообщение: «Прости, я не могу…»
На самом деле, я хочу написать «Прости, я не могу тебя разочаровать, скажи, что ты будешь сильной рядом со мной…» и бла-бла-бла, но палец не вовремя соскальзывает с клавиши и сообщение улетает как есть.
Бля…
Блядь!
Я только что написал ей вот ту херню?!
— Марк Анатольевич…
Я слишком резко оборачиваюсь на голос моей секретарши, которая могла заявиться ко мне домой только в случае острой необходимости. И еще не знает, что прямо сейчас я ее пожру, как жадный Змий из «Хоббита».
Телефон выскальзывает из ладони, потому что я слишком крепко его сжимаю, и задорно летит прямо в полный стакан коньяка, который я собирался распить для поднятия боевого духа.
— Марк… Анатольевич… тут важные документы…
Она точно смертница.
Я пытаюсь выхватить телефон, но вместо этого к чертям собачьим опрокидываю стакан, и он грохается на пол, с ног до головы поливая нас крохотными колючими осколками.
Визг. Кровь. Кровавая оргия и бледные мальчики.
И даже не сразу понимаю, почему вдруг реву. Ну или не реву, но по роже течет что-то теплое.
Провожу ладонною — и скриплю зубами от острой боли чуть ниже правого глаза. Снова туплю, потому что на пальцах явно не горючие слезы раскаявшегося бабника, а куда более прозаичная и повседневная вещь — кровь. И идет она, судя по всему, из торчащего в моей распрекрасной физиономии осколка.