Автор
В новой юридической истории Веры пределы понимания рушатся. Когда старшекурсникам предлагают объяснить три вопроса по закону, она получает право на самое быстрое и независимое решение — и обнаруживает, что за ее легкими ответами стоят неожиданные связи и скрытые факты....
Я перечитываю сообщение раз сто — хорошо, раз двадцать — но сути это все равно не меняет: мне решительно не понятно его содержание. Особенно с оглядкой на ЗАГС, который чуть не по швам трещит от раздутого родственниками с обеих сторон желания поскорее кричать нам «Горько!» А если вспомнить, что именно Червинский был изначальным инициатором нашей женитьбы, то тогда моя умная и светлая голова просто стопорится от полной нелогичности происходящего.
Этого не может быть.
Это какой-то бред, которому я вот-вот, через минуту придумаю логическое объяснение.
Это не может быть правдой по одной простой причине: мужчина, который клянется в любви, покупает кольцо с бриллиантом, которым в полнолуние можно запросто «закрыть» месяц и который сам инициирует свадьбу, не может бросить вас в полушаге от росписи. Это все равно что… оборванный половой акт! Такой же мазохизм.
— Что там? — с подозрением спрашивает Валерия, и я молча отдаю ей телефон.
Есть небольшая вероятность, что от счастья у меня помутился рассудок и все это — просто плод моего больного испуганного воображения.
— Ну ни хрена себе, — выдает старшая сестра Марика и, словно знамя моего поражения, отдает телефон Марине.
Судя по ропоту над головами приглашенных, то сообщение и его содержание мне не привиделись.
Значит, Червинский меня все-таки бросил.
В ЗАГСе.
— Верочка, этому должно быть…
Я останавливаю маму Марика вскинутой рукой.
О, нет! Плакать я точно не буду!
Лучше прямо сейчас задеру нос до самого потолка, представлю, что мне притащили засранца Червинского в грязном рубище и цепях, и начну представлять, что и, главное, как, сделаю с ним, если наши дорожки снова пересекутся. Мало ли, вдруг он решит, что у него девять жизней.
— Вера, погоди!
Я успеваю подхватить юбки и проскочить между родней, которая решила поиграть во «Вся королевская рать» и встать на моем пути нерушимым заслоном живых оловянных солдатиков.
На улицу выношусь, словно ядро из пушки: такая же смертоносная и такая же раскаленная от злости. Плюю на все, выбегаю на дорогу и, размахивая руками, торможу прущую прямо на меня фуру. Водитель крутит пальцем и виска, но его движения замедляются по мере того, как я взбираюсь в салон грузовика.
