Автор
В новой юридической истории Веры пределы понимания рушатся. Когда старшекурсникам предлагают объяснить три вопроса по закону, она получает право на самое быстрое и независимое решение — и обнаруживает, что за ее легкими ответами стоят неожиданные связи и скрытые факты....
Такой ответственный момент, а меня разъедает желание узнать, что в тех проклятых коробках, потому что… ну вот задним определителем неприятностей чувствую, что они тут не просто так.
— Вера? — Марик удивленно морщит лоб, замечая меня в паре шагов от пирса. — Ты что тут делаешь?
— Извини, ты не мог бы… — Я прекрасно понимаю, как это выглядит со стороны, но все равно морщу нос и взбираюсь к нему. — Это, случайно, не твое?
— Случайно мое, — кисло улыбается он, и делает приглашающий жест. — Точнее, должно было быть наше, но теперь уже не важно.
Вот не зря все же чувствовала. Жизнь давно научила: если задница на что-то намекает (и я сейчас не о проблемах с несварением), то нужно ее слушаться.
В первой же коробке гора белого шелка: банты, бутоньерки, ленты. Я, как ребенок, на которого выпрыгнуло конфетти, перебираю все это, удобнее устраиваясь на коленях.
— Зачем тебе все это? — Я делаю вид, что наслаждаюсь ароматом шелковой орхидеи.
— Вообще-то собирался провести гражданскую брачную церемонию, — снова ксилит он. — Ну, знаешь, как вы, девочки, любите: красиво, романтично, мило.
— И с фото в инсте, чтобы все умерли от зависти, — поддакиваю я, и мы в унисон киваем.
Во второй коробке аккуратно сложенные живые орхидеи. В темноте плохо видно, но каждая каким-то странным образом упакована в едва заметную прозрачную колбу с водой.
— А это для букета невесты?"
"— Нет, это просто цветы.
— В следующий раз начинаю вымещать злость на своих туфлях, — себе под нос ворчу я.
А Червинский смеется и задирает ногу, чтобы показать свои босые ступни.
У него даже пятки такие, что хочется, прости господи, жамкать. Откуда в моей голове эта девичья чушь?
В последней коробке белое платье. Не дорогая «бабка на торт» и не мечта кондитера, а что-то легкое, с вышивкой и без претензии.
— Отвернись, Червинский, я просто хочу примерить.
Меня немного «кусает», что он делает это легко и без возражений. Просто берет и отворачивается, не расшвыривая направо и налево вездесущие шуточки.
