Тот схватил Кирилла за руку и втянул его за дерево. Задрав голову и глядя ему в лицо широко раскрытыми синими глазами, в которых мерцала таинственность, мальчишка все тем же шепотом сказал:
— Папа велел вам передать, что вы можете уйти. Вы зря мокнете, а он сегодня больше никуда не пойдет.
Кирилл глупо хлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова.
— Папа еще велел вам сказать, что он совсем не тот, за кого вы его принимаете, и ему жалко, что вы зря теряете время. — Таинственность совсем залила синие глазищи. — Вы знаете, мама не хотела меня пускать, она боялась, но пала сказал, что бояться тут нечего, а дело это государственное. Понимаете?
Кругом текла вода, а Кирилл с трудом проглотил какой-то сухой ком, застрявший в горле.
— Что передать папе?
Кирилл сделал усилие и прохрипел:
— Передай папе спасибо.
— До свиданья, дяденька, — вежливо распрощался мальчишка и бросился бежать через сквер, ступая прямо в лужи. Хлопнула дверь домика.
41. Вернер, Вермель, Вегнер, Верман и еще Вюрмель
— Ну-ну, только не падать духом, — банально утешил я Кирилла.
— Чего там не падать, — мрачно возразил Кирилл, натягивая сухую ковбойку. — Вы же сами понимаете, какая это нам подножка.
— Скажи-ка мне, Кирилл, в Одессе вы ничего не проморгали? Может быть, все-таки у Вермана была какая-нибудь сомнительная встреча? Вы ни разу не теряли его из виду?
Кирилл отрицательно покачал головой:
— Нет, Алексей Алексеич. А почему вы спрашиваете?
Тут я рассказал ему о Швейцарце.
Кирилл прямо-таки на глазах воспрянул духом. Одним махом он сел на кровать. Глаза его радостно замигали.
— Так, может, он мальчишку подослал нарочно? Сбить е толку?
— Чего не бывает! Меня только смущает одно: Швейцарца видели в Одессе три недели назад, а наш Георгий Карлыч всего как пять дней оттуда.
— Так, может, в Одессе ошиблись? — Голос Кирилла был насквозь пронизан надеждой.
— Опять же все возможно. Но все-таки здоровенная разница: три недели и пять-шесть дней.
— Ходить за ним — теперь безнадежное дело. — Кирилл опять стал закуривать, спички ломались, но он настойчиво чиркал, покуда огонек не загорелся. Потом глубоко затянулся папироской.
— Да, — согласился я, — ходить за Верманом покуда не стоит. В любом случае. Швейцарец он или честный гражданин. Посмотрим, что принесут ближайшие дни.
— Может, познакомиться с ним?
— Вам самому, Алексей Алексеич. Вы уж с ним в теннис играли…
Рискованный, пожалуй, путь… А впрочем…
Впрочем, сегодня играть в теннис все равно было нельзя: лил дождь.
