Автор
Ваша первая брачная ночь настолько захватывает воображение, что вы забываете обо всем на свете. Но ужасно невежливого жениха хватает мужества для внезапного визита. Встреча обещает быть не менее волнующей и непредсказуемой, чем весь ваш первый вечер вместе.
Но она действительно не тот человек, которому можно что-то доверить. Слишком избалованная и взбалмошная.
– Аслан возьмет тебя на работу, сделаем как хочешь, только успокойся, – умоляюще шепчет моя мягкотелая жена, ставя меня в ужасное положение. – Правда ведь, Аслан?
Ну и что я скажу рыдающей девушке? Нет, не возьму? Черт! Еще и Лила смотрит на меня тем жалобным, просящим взглядом, перед которым я просто не в силах устоять. Этой не откажешь, даже если захочешь. Она ведь своя, родная. Если расстроится, то и я расстроюсь.
"– Конечно, – обреченно вздыхаю я. – Устроим тебя в приемную к Саиду, он как раз жаловался, что неплохо бы ему секретаря.
– К Саиду? – всхлипывает Милана, размазывая слезы по лицу. – Ладно, как-нибудь потерплю этого Кена, – шмыгает она носом, невольно вызывая мой смешок.
Что не говори, но девчонка-то забавная. Жаль голова забита принцем на белом коне, который возьмет ее замуж. И что ей не живётся спокойно?
– Милана! – одергивает ее Лила. – Не смей говорить такого при Саиде!
– Что я, дурочка что ли, с начальником ссориться? – окончательно успокаивается она.
– С удовольствием, – уже забавляясь, отвечаю я.
Представляю лицо брата, когда он узнает, что предстоит работать с этой малахольной.
***
– Ты выглядишь как тот мышонок из мультика, когда он что-то задумал, – говорит Лила уже в спальне, выйдя из душа в одной из своих коротеньких ночнушек.
Попив чаю с девочками, Милана отправилась домой, пообещав «обработать» родителей да нашего завтрашнего прихода.
– Признавайся, мой злой гений, что у тебя на уме? – садясь на меня верхом, спрашивает Лила, и наклонившись, принимается расстёгивать мою рубашку, целуя открывающиеся участки кожи.
– Не знал, что ты смотрела этот доисторический мультик, тебя, наверное, и на свете не было, когда он шел, – поддразниваю ее я, хотя дышать становится все тяжелее от ее действий и ощущения мягких губ на своей коже.
– Эй! Я люблю Пинки и Брейна! – кусает она меня игриво за бок. – И хватит тут хвастаться своими годами!
– Скорее уж плакаться, – хмыкаю я, переворачиваясь и подминая ее под себя.
