Я как цену букета услышал, так валидол сразу себе под язык сунул. И всё же пришлось покупать. А в этом чёртовом «Макдоналдсе» она вообще обезумела. Говорит, хочу и то попробовать, и то. А сколько с собой набрала! Это же целая хозяйственная сумка. Я ей объяснял, что эти булки холодные уже невкусные, а она: мол, ничего, на печи разогреем. А на остановке ещё к ларьку подошла и стала пальцем в сникерсы, марсы и жвачки всякие тыкать. Я думал, что уж после это – го раза мы с ней точно сойдёмся, а она нет, только ночь, зараза, мне подарила, и всё тут, а утром выставила. Со списком.
– На следующий раз. Как только я захочу к ней прийти, то чтобы этот список продуктов ей принёс. Ох, Валентина, всю душу она мне вымотала. Как дорого она мне обходится, и бросить я её не могу. Люба она мне. Ой, как люба. Я ведь на это преступление ради неё пошёл.
– И на что ты рассчитывал?
– На то, чтобы француз в свой Париж звонил и требовал, чтобы кто-нибудь оттуда вылетел и деньги ему привёз. Он сначала наотрез отказывался, а вот совсем недавно всё-таки согласился и жене позвонил.
– Там трубку никто не взял. Ни дома, ни на работе. Он тогда родственнику позвонил и сказал, чтобы он деньги сюда передал.
Дед встал на колени, схватил Вальку за коленки и заголосил:
– Валя, если можешь, прости. Всё из-за этой Матрёны. Из-за неё, окаянной, я на преступление пошёл. Я уже и сам потом пожалел, что этого француза украл на пьяную голову, но деваться уже некуда было. Думал, если ему денег не передадут, то шлёпну его, чтобы никто не знал, погружу в повозку и отвезу к реке, а там сброшу. Я боялся, что ты прознаешь или кто из ребят. Валя, не говори ребятам! Я тебя прошу! Ведь я твоей покойной тётке жизнь спас. Я её из реки вытащил, когда она тонула. Искусственное дыхание ей сделал. Да если бы не я, то она бы ещё раньше умерла. Валя, вспомни всё хорошее. Не губи меня! Не губи!
– Дед, встань с колен, – властно приказала Валентина и закурила сигарету. – Томка, мы во-время. Успели до того, пока Матвей твоего француза в повозку не погрузил и в воду не скинул. Маловероятно, что за него даже цент получить можно. На счёте пусто, да и наличку вряд ли бы кто передал. Видно, там, у себя на родине, его не очень-то жалуют.
Но я не слышала, о чём говорит Валентина. Я вообще ничего не слышала. И плохо соображала, но то, что в этой страшной игре удалось уцелеть и мне, и Жану, я знала твёрдо. И совершенно не хотелось думать о том, что было бы, если бы я случайно не встретила Валентину.