Раскладывала их на столе и напоминала о том, что она единственная любовь в моей жизни и без неё моя жизнь попросту оборвётся. Она стала для меня всем: матерью, женой, любовницей, дочерью и даже светом в окне. Общение с ней опустошало, забирало все мои силы. Разве я мог по – думать, что полюблю колдунью? Но это случилось, и эта любовь переросла в какую-то странную зависимость и даже пагубную привычку. Все годы, которые я провёл в любви к Марии, я даже не жил, а только существовал и делал вид, что мне комфортно в том измерении, в котором я нахожусь. Я понимаю, что уже слишком поздно. Поздно просить прощение и каяться. Прошла целая неудавшаяся жизнь, состоявшая из угнетающего чувства одиночества и несчастной любви. Глупо просить у вас прощение за то, что я отдал все свои чувства чужой женщине, а не вам, что я жил не для вас, а для неё, что я думал только о ней и не вспоминал о том, что есть родные мне люди, которые ждут, когда я прозрею и пойму, что всё это было наваждением. Мне никогда не было с ней легко, потому что от неё ничего нельзя было скрыть. Она считывала все мои мысли, знала всё, что со мной было, что будет и даже то, что я умру в марте, а она в мае. Вы представляете, она даже знала такие вещи. Правда, она никогда не говорила мне о том, в каком году это произойдёт, но я почему-то стал бояться каждого марта. Как только март проходил, я облегчённо вздыхал и радовался, что у меня ещё есть год жизни, а может, и несколько лет. Самое главное – это пережить год. Люди боятся подобных женщин и обходят их стороной, но я попал в этот омут и понимал, что мне из него никогда не выбраться. Мы могли не встречаться несколько дней, но она всегда знала всё – что я делал и где находился. Она видела всё по картам. Один раз я плохо себя почувствовал и присел в парке на лавочку, пытаясь хоть немного прийти в себя. Вижу – идёт. Садится рядом. Гладит меня по плечу, и я чувствую, как мне становится легче. Я даже не стал спрашивать, откуда она узнала, что я здесь. От неё ничего невозможно было утаить. Она почувствовала, что мне плохо, и пошла в парк, чтобы помочь. Конечно, я неоднократно предлагал ей жить вместе, но она не хотела меня слушать, а потом и вовсе запретила про это говорить. Она считала, что ей нельзя иметь семью, то, чем она занимается, и семья просто несовместимы.
Дорогие мои, я не ищу себе оправдания, потому что такие вещи, наверное, простить невозможно. Я оставляю вам несколько бриллиантов. Всё остальное, что я показывал тебе, дочка, у меня забрала Мария.