В новой части "Обманувший смерть", герой вспоминает свое воскрешение, словно просыпающийся после глубокого дна. Он понимает, что жизнь - это борьба за каждый миг, даже когда тело болит и мир наполняется тревогой. Автор создает неповторимую атмосферу, где смерть кажется соседом рядом, а победа над ней только начинает раскрывать ее сложные грани....
Как можно было подвергнуть ребенка такому испытанию? Или тебя хотели принести в жертву?
– Не хотели! – возмутилась Мария. От слов парня внутри что-то сжалось и захотелось их опровергнуть.
– Не хотели, так не хотели. Тогда просто дура, хорошо. Не знаю, что лучше.
– Она не дура, – постаралась с достоинством ответить Мария.
– Как скажешь. Значит, то, что с тобой произошло, это нормально?
– Нет... – голос прозвучал совсем тихо.
– Нет? – переспросил парень, – Спишем на случайность. Хотя я бы на твоем месте с опасением относился к таким обрядам.
– Кто ты?
– А ты разве не помнишь? Меня зовут Эдвард Клоз. Я последний наследник рода Клозов. Остальных убили твои родичи.
От этих слов у Марии внутри похолодело. Она знала Эдварда. Жили почти в соседних домах, не общались, но на общих приемах пересекались. Родителей его тоже знала. Но вот то, что их убили... Да ещё её семья, про это девочка была не в курсе. Получается, перед ней сидит враг рода?
– Ты убьешь меня? – пришла Мария к выводу.
– Зачем? – удивился парень.
– Месть? – неуверенно спросила девушка, не понимая его реакции.
– А ты убила кого-то из моих? Судя по твоей реакции, ты про это не в курсе.
– Разве это что-то меняет?
– Для меня – да. Или ты хочешь сказать, что я монстр, готовый убить беззащитного ребенка?
– Я не ребенок! – возмутилась Мария и поняла, что её всплеск глуп и неуместен.
– А, тогда это всё меняет. Придется тебя убить. Злостно, – сказал серьезно парень. От этого Мария сжалась и закрыла глаза, – Мда, с чувством юмора у тебя так себе.
– Нормально у меня с чувством юмора, – проворчала девушка. Этот парень... Он... Начинал её бесить.
– Заметно. Скажи, ты есть будешь?
– Буду, – ответила Мария, услышав, как заурчал её живот. Стыдоба.
– Хорошо, – усмехнулся Эдвард, заметив это. – Пойду готовить. Никуда не убегай.
Последние слова прозвучали, как тонкая издевка. Или не тонкая.
***
От Марии я вышел в задумчивости. Очнулась она на следующий день. К этому времени я успел восстановиться и привести себя в порядок.
Когда заходил к ней проведать, то мозг подкинул ещё десяток воспоминаний, как я ходил на званые ужины и там пересекался с ней. Общение сводилось к уровню поверхностных знакомых, не больше.
