— Тут бы неплохо ввернуть что-нибудь про прекрасных любовников, — пошутил Марк, который и понятия не имел о том, насколько подходила его шутка к моей личной жизни.
Я только-только выключила компьютер и как раз вытаскивала из ящика сумочку, когда у меня на столе зазвонил телефон. Бросив взгляд на циферблат и убедившись, что сейчас ровно пять, я решила не отвечать, потому что формально рабочий день закончился. Но потом, вспомнив о своем затянувшемся ланче, я решила себе в наказание снять трубку:
— Офис Марка Гэррити…
— Ева, солнышко, Ричард сказал, что ты забыла мобильник в его кабинете.
Услышав голос матери, я тяжело вздохнула и обмякла на стуле. Перед моим мысленным взором тут же возник скрученный носовой платок — непременный атрибут ее истерики. Эта деталь всегда бесила меня, но и вызывала дикую жалость.
— Привет, мама. Как ты?
— О, спасибо. Все прекрасно.
Голос моей мамы казался чем-то средним между голосами Мэрилин Монро и Скарлетт Йохансон, то есть был слегка хрипловатым и одновременно девически нежным.
— Клэнси уже завез его к тебе на работу и оставил у охранника внизу. Ведь сейчас без сотового как без рук. Никогда не знаешь заранее, когда понадобится позвонить…
Конечно, можно сохранить телефон и просто переадресовывать поступающие на него звонки на мой новый номер, который мама не знала, но сейчас меня заботило другое.
— А что говорит доктор Петерсен о твоей мании выслеживать меня по сотовому телефону?
— Доктор Петерсен знает, как я о тебе беспокоюсь, — помолчав, ответила она.
— Мама, — сказала я, ущипнув себя за переносицу, — по-моему, самое время опять устроить нам общую встречу.
— О… ну да, конечно. Доктор тоже говорил, что хотел бы снова с тобой увидеться.
«Возможно, поскольку подозревает, что ты не больно-то откровенна».
— Знаешь, мне очень нравится моя новая работа, — сменила я тему.
— Это замечательно, Ева! А твой босс хорошо к тебе относится?
— О да, он чудесный. О лучшем и мечтать не приходится.
— Даже очень. Но уже занят, — улыбнулась я.
— Черт побери, с хорошими мужчинами всегда так!
Она рассмеялась, а я расплылась в довольной улыбке.
Меня радовало, когда она была счастлива, и мне очень хотелось, чтобы это случалось как можно чаще.
— Жду не дождусь нашей завтрашней встречи на благотворительном обеде.
Моника Трэмелл-Баркер-Митчелл-Стэнтон являлась неотъемлемым элементом жизни высшего общества: блистательная красавица, которая явно не могла пожаловаться на недостаток внимания.
