На полированной поверхности столика, рядом с бокалом, лежал ворох яркого шелка.
Что это? Ленты? Отмахнувшись от мысли о загадочном шелке, Оливия посмотрела в лицо графу.
Оливия не могла бы сказать почему, но назвать графа по имени означало для нее покориться, сдаться на его милость. И все же она согласно кивнула.
Улыбка Эрита стала шире.
— Спасибо. — Он сказал это так, словно только что получил из рук Оливии величайшую награду.
Куртизанка опустилась в кресло напротив графа, не сводя с него глаз. Она не понимала, что творится в его мыслях, но знала лишь одно: он все еще под властью той близости, что возникла между ними минувшей ночью.
Встретив его утром в парке, она подумала, что во время следующего свидания Эрит, скорее всего, притворится, что того хрупкого доверия, той откровенности, что объединила их в долгую дождливую ночь, не было вовсе. Все стало бы куда проще, выбери он этот путь, но лорд Эрит никогда не искал легких путей.
Он пока не прикоснулся к Оливии, хотя его домашний халат выглядел весьма красноречиво. Мускулистое тело графа притягивало взгляд; Оливию обдало волной жара, словно Эрит прижал ее к себе.
Его туманно-серые глаза лучились мягким светом. Оливия с удивлением вспомнила, что когда-то эти глаза казались ей холодными как сталь и бесчувственными.
Господи, спаси и помилуй! Как быстро серый стал ее любимым цветом.
— Ты прождал весь день? — Эта бессмысленная реплика, должно быть, выставила ее полнейшей дурехой.
Эрит медленно кивнул: — Да.
Еще одна нелепая фраза. Во всяком случае, она не обязана отчитываться перед Эритом в том, как проводит свободное время. Это оговаривалось в соглашении. Но Оливия с ужасом понимала, что все происходящее между ними не имеет ничего общего с бесстрастным деловым соглашением. Речь идет об опасном, пугающем чувстве, грозящем разрушить весь ее мир. Чувстве, в котором она не желала признаваться даже самой себе.
Вчерашний день изменил слишком многое. Если бы только граф не последовал за нею в Кент. Если бы Эрит оставался чужим для нее, она нашла бы в себе силы погасить жадное пламя, пожиравшее ее душу.
На губах Эрита играла улыбка, его взгляд не отрывался от ее лица. Оливия привыкла будить в мужчинах желание, но за все годы ее беспутной жизни ни один мужчина не разглядывал ее так внимательно. Взгляд Эрита смущал ее, лишая воли.
И все же она не в силах была отвести глаза.
— Не важно. Мне требовалось время, чтобы подумать. Оливия предпочла не задавать очевидный вопрос. Едва ли ей хотелось бы услышать ответ. Вместо этого она спросила:
— С этим можно повременить. А ты?
Она перекусила у Перри в середине дня и вернулась домой голодной. Перед любовным поединком с графом неплохо было бы подкрепиться. Но странная, неожиданная встреча заставила ее забыть о еде.