Хотя Оливия первая поцеловала его, Эрит мгновенно подчинил ее своей власти. Куртизанка закрыла глаза, ожидая, когда темные воды сомкнутся над ее головой. Но знакомое мертвящее ощущение удушья не появилось.
Ее захватило иное, удивительное чувство: волна жара, близость тела Эрита, вкус его поцелуя.
Переживание, бесконечно далекое от недавних нежных, дразнящих поцелуев под дождем. И даже от первых поцелуев Эрита, вырванных у нее силой, с желанием утвердить владычество над ней.
Теперь это был исступленный поцелуй мужчины, стремящегося сохранить последние остатки рассудка.
И Оливия отвечала на поцелуй с тем же неистовством.
Как странно. Невероятно.
Ладонь Эрита сжимала ее затылок, словно он боялся, что Оливия вот-вот исчезнет. Глупый. Конечно же, он знал, что-то же пламя сжигает и ее. Невидимые нити связали их накрепко. Эрит пробудил в ней что-то дикое, необузданное; с ним сильнее, чем когда-либо прежде, она ощущала себя женщиной.
Дрожащая рука Эрита скользнула в вырез ее платья и обхватила грудь. Сосок сжался под его ладонью, Оливия беспокойно повела бедрами, чувствуя, как твердеет плоть Эрита.
— О да, — хрипло выдохнул он, вжимая Оливию в матрас, давая ей почувствовать тяжесть и мощь своего огромного тела. И силу своего желания. Их разделяли лишь два слоя шелка, обжигающий жар его плоти проникал сквозь эту тонкую преграду.
Бешеные удары сердца отдавались в ушах Оливии, заглушая остальные звуки. Ее руки скользили по спине Эрита, чертя причудливые линии, сминая шелковую ткань халата. Ей не терпелось ощутить под пальцами его обнаженную кожу.
Незнакомые прежде чувства завладели ею. Она сжала губами язык Эрита, жадно впивая в себя его вкус. Головокружительный, пьянящий, как букет самого лучшего вина.
Неужели мужчина может быть таким восхитительным?
Их языки сплелись, и тотчас внутри ее завертелась бурлящая огненная волна. Оливия изогнулась в ответ. Глухо застонав, Эрит сильнее впился в ее губы; страстные движения его языка будили в ней чувства, давно знакомые и вместе с тем неизведанные, как весенняя трава для новорожденного ягненка.
И как игривый молодой ягненок, сердце ее то отчаянно пускалось вскачь, то замирало. А потом ухнуло куда-то вниз, когда Эрит нежно сжал ее грудь.
Оливия издала тихий стон, выгибая спину. Куснув Эрита в губы, она шаловливо лизнула его, прежде чем язык ее скользнул в теплую глубину его рта.
По телу Эрита пробежала дрожь. Оторвавшись от губ Оливии, он принялся покрывать поцелуями ее щеки и шею. Тяжело дыша, Оливия открыла затуманенные глаза.
Ей не нужен был воздух. Она жаждала поцелуев Эрита. Без них она задыхалась.
— Не останавливайся, — прошептала она.
— Ни за что, — выдохнул Эрит. — Господи, да я и не смог бы.